Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 114 – Рика Лав

Лера обмякла, обессилев, быстро-быстро дыша мне в шею. Я погладил её по спине, ниже, поднялся выше к мокрым прядям волос. Она все еще подрагивала и жалась ко мне в объятия.

— Тише, — прошептал ей в волосы. — Тише, девочка. Всё хорошо.

Я осторожно вышел из неё и поднял Леру на руки, она обняла меня за шею, уткнувшись лицом в плечо.

— Урок на сегодня окончен, — поцеловал ее макушку. — Ты отлично справилась, җаным.

Лера засмеялась, всхлипывая одновременно, и я прижал покрепче к себе своё счастье.

— Идём в душ, — она согласно промычала, я направился к двери.

В ванной сначала включил воду, регулируя температуру, и поставил Леру под струи. Она сразу же прижалась ко мне, в неге прикрывая глаза, так что я сам намылил мочалку и провел по груди, омывая пеной округлости и спускаясь к животу.

— Завтра тебе к врачу с Мишей? — спросил её, целуя в плечо.

Лера кивнула, зевнув.

— Я поеду с вами, — взял шампунь для волос.

Она попыталась возразить, но я поцеловал её, заглушая протест.

— Я сказал — я еду, — прошептал, слизывая капельку воды.

Лера помолчала, но кивнула, на губах у нее появилась нежная улыбка. Я улыбнулся в ответ, мочалка, забытая, упала на пол, я приподнял Леру под ягодицы и прижал к кафелю, заставляя обнять меня ножками.

Судорожный выдох мне в губы, и я вновь вхожу в её горячее лоно, осыпая плечи поцелуями.

Лера

Манную кашу нужно постоянно помешивать, иначе будут комочки, которые Миша терпеть не может и выковыривает их ложкой, оставляя половину завтрака нетронутой.

Мне понадобилось месяц, чтобы одной рукой делать идеальную кашу, а другой успокаивать хнычущего сына, который постоянно был у меня на руках. В какой-то момент после травмы Миши я поняла, что спокойно могу спать стоя, потому что из-за постоянных болей в первые несколько месяцев сынок выкрадывал буквально несколько часов сна, в которые спать мне почти не удавалось, потому что были другие дела.

И вот сейчас я стояла у плиты, мешая деревянной ложкой густеющую кашу в кастрюльке и пытаясь не заснуть на ходу. Только… в этот раз спустя столько лет… я была счастлива до небес. Кажется, чихну — и взлечу над полом.

Веки наливались свинцом, зевота подступала к горлу каждые тридцать секунд, и я в который раз за утро потёрла лицо ладонью, пытаясь взбодриться. Ночь была... короткой. Очень короткой.

Вадим Дамирович разбудил меня после полуночи, потом ещё раз в постели ближе к трём, а в шесть утра Миша проснулся и захотел в туалет, я помогла ему, уложила обратно, но сама уже не смогла уснуть.

Сейчас было начало девятого, за окном ещё даже толком не рассвело, серое зимнее утро обещало снег, а я варила кашу в чужой квартире, одетая в футболку мужчины, который... который...

Господи, кто он мне вообще?

Любовник? Нет, это слово звучало слишком легкомысленно для того, что между нами происходило. Ну… мне так кажется. Мне так… хочется.

Мужчина, с которым я живу? Формально да, но это тоже не отражало сути. Мужчина, которого я люблю? Да. Безоговорочно да. Но любит ли он меня? Я призналась, выдохнула эти слова в панике и отчаянии, а он... он ничего не сказал в ответ.

Может, для него это просто... забота? Помощь женщине в сложной ситуации? Он же говорил, что хочет помочь мне с Мишей, что мы ему не безразличны, но это не значит, что он испытывает ко мне те же чувства, которые я к нему.