Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 121 – Рика Лав

Романов откашлялся. Секунду помедлил, обменялся взглядом с Лерой, потом снова уставился на меня. В его глазах мелькнуло нечто, заставившее меня напрячься. Расчёт. Оценка. Он снова окинул меня взглядом, задержавшись на часах Патек Филипп, на запонках ручной работы, на туфлях Берлути.

— Вообще-то, — он наклонился вперёд, сложив руки на столе, — есть один вариант, о котором я упоминал Валерии ранее. Но, к сожалению, — он многозначительно и с укором посмотрел на Леру, — у неё не было возможности его использовать.

Лера непонимающе нахмурилась.

— О чём вы говорите? Вы никогда не упоминали никакого варианта!

— Упоминал, Валерия, упоминал, — Романов покачал головой с деланным сожалением. — Больше двух лет назад. Помните нашу беседу после первого МРТ? Я говорил о хирургической коррекции, но вы сказали, что это финансово невозможно, и мы решили остановиться на консервативной терапии.

Лерочка напряглась рядом со мной. Пальцы её побелели, сжимая мою руку. Она вся превратилась в натянутую тетиву.

— Я не помню этого разговора, — слова вылетели из нее хриплым шёпотом. — Вы говорили мне, что операция не нужна. Что в таком возрасте она может принести больше вреда, чем пользы! Что правильнее просто заниматься здесь, в клинике!

Я сощурился. Романов издал нервный смешок, разводя руками в жесте беспомощности.

— Наверное, произошло недопонимание. Я имел в виду, что экстренная операция, которую предлагали вам в государственной больнице сразу после инцидента, действительно не была показана в острый период. Хотя вы, — он её приторно пожурил, — ее сделали, чем усложнили нас курс. Но сейчас, спустя время, когда мы имеем полную клиническую картину, я вижу, что хирургическое лечение способно дать Михаилу реальный шанс!

Холод внутри меня превратился в лёд. Көчек [¹]!

Этот человек лгал. Лгал прямо в глаза женщине, которая доверяла ему три года. Менял свои слова, выставлял Леру виноватой, противоречил сам себе, и делал это с такой наглостью, что внутри у меня поднималась ярость.

— Опишите, какой именно вид хирургического вмешательства вы имеете в виду, — я все еще говорил ровно, но ощутимо жёстче.

— Это… сложная нейрохирургическая операция, — Романов заговорил быстрее, воодушевляясь собственными словами. — Декомпрессия спинного мозга, устранение компрессии нервных корешков, восстановление проводимости. Я провожу подобные вмешательства уже пятнадцать лет! Статистика успеха впечатляющая! Восемьдесят процентов пациентов после операции восстанавливают способность к ходьбе, хотя бы частично!

— Восемьдесят процентов, — я повторил цифру, позволяя ей повиснуть в воздухе. — И за три года вы ни разу не упомянули об этой операции Валерии. При таких… блестящих показателях успеха.

Пауза затянулась.

— Я упоминал, просто она, видимо, забыла...

— Я не забыла! — Лера вскочила со стула, тот скрипнул. Слёзы заблестели в её глазах. — Вы сказали мне, что операция не поможет! Что нужно просто продолжать занятия! Я отдала тогда вам последние деньги из накоплений на первый курс лечения, потому что ВЫ убедили меня в этом!

Романов тоже поднялся, его руки примирительно взметнулись вверх.

— Валерия, успокойтесь, прошу вас. Нельзя же истерить, если вы что-то сами забыли! Возможно, случилось недоразумение. Но сейчас у нас есть возможность всё исправить! Эта операция может помочь Михаилу. Я уверен! Судя по результатам последних обследований, сейчас лучшее время для вмешательства!