Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 123 – Рика Лав

Я опустил взгляд на неё. Слёзы текли по щекам, всё её тело билось в мелкой дрожи, она прижимала мою руку к своей груди, запрокинув голову, смотря на меня.

Моя нежная и хрупкая девочка.

Склонился и поцеловал ее в макушку.

— Мы забираем Мишу из клиники, — объявил я Романову, не отрывая взгляда от Леры. — И я лично найду ему настоящего врача. Такого, который будет лечить, а не наживаться на чужом горе. А потом мы проверим вашу лицензию, результаты лечения… и не дай Бог нам найти что-то, что укажет факт мошенничества и врачебной халатности по отношению к моему сыну. Лучше вам больше не попадаться мне на глаза. От греха.

Я отвернулся, обнимая Леру за плечи и направляя к двери.

— Вы пожалеете! — крик Романова догнал нас у порога. — Вы лишаете ребёнка единственного шанса! Я единственный, кто может ему помочь! Единственный!

Я остановился, обернувшись к нему через плечо.

— Нет, — ледяным тоном проговорил, пригвождая его к месту презрительным взглядом. — Вы единственный, кто использовал его несчастье для собственной выгоды. И теперь это закончилось.

Мы вышли. Лера тяжело дышала, отводя взгляд и заламывая руки. Но я притянул ее к себе, и тогда она заплакала, уткнувшись мне в грудь, я вёл её по коридору, спускался по лестнице, и в голове уже выстраивался план.

Лучшие врачи. Второе мнение, третье, пятое, десятое. Узнать правду о состоянии Миши. И если операция действительно необходима, провести её у хирургов лучшего уровня, которых я найду.

Потому что этот мальчик стал моим сыном, а его мать стала моей женщиной.

* * *

[Көчек¹ — щенок, шавка]

Лера

Три года я водила Мишу сюда. Три года отдавала последние деньги, влезала в долги, которые давили на плечи, заставляя идти в клуб и снимать одежду раз за разом. Три года доктор Романов говорил мне, что операция не нужна, что достаточно просто продолжать занятия, что динамика будет положительной.

Рано или поздно. Поздно... или... рано.

Коридор клиники закружился перед глазами, стены поплыли, и я споткнулась на ровном месте, но сильные руки подхватили меня под локоть, не дав упасть.

Вадим Дамирович провёл меня мимо стойки регистратуры, где женщина продолжала стучать по клавиатуре, не поднимая головы. Мы свернули в боковой коридор, где стояли несколько стульев для ожидания, и он усадил меня на один из них, присев рядом на корточки и взяв моё лицо в ладони.

— Тш-ш-ш, Лера. Спокойнее. Ничего страшного не произошло.

Его пальцы стирали слёзы с моих щёк, движения были такими нежными, что от этого хотелось зарыдать ещё сильнее. Я пыталась сфокусировать взгляд на его лице, но всё расплывалось, в груди все сжалось, не выдохнуть, ни вдохнуть.

— Я не могу... не могу дышать... Вадим Дамирович...

— Нет, девочка, это просто паника. Смотри на меня. Только на меня.

Он притянул моё лицо ближе к своему, касаясь моего лба своим, и я закрыла глаза, сосредотачиваясь на этом.

— Вдох, — Вадим громко вдохнул, показывая пример. — Выдох.

Я попыталась повторить, воздух вошёл в лёгкие рывком, болезненно распирая грудную клетку. Выдох получился прерывистым.

— Ещё раз. Ты справляешься. Ещё один вдох.

Мы дышали вместе, его руки держали моё лицо, не давая отвернуться, и постепенно паника начала отступать, уступая место тупой боли в районе солнечного сплетения. Вадим Дамирович дождался, когда моё дыхание выровнялось, и только тогда отстранился, целуя в лоб.