Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 170 – Рика Лав

— Лера. — Он произнёс это так, что я замолчала.

Вадим поднял мой подбородок.

— Слушай меня, девочка, — затем его ладонь легла на мою щёку, заставляя замолчать. — Места в фондах, очереди по субсидиям... Они существуют для семей, у которых нет других возможностей. Для детей, у которых нет никого, кто мог бы помочь иначе. Занять такое место, когда у нас есть выбор — значит отнять его у другого ребёнка, которому оно нужно больше. Я этого делать не стану, — его прищуренные глаза смотрели прямо в мои.

— Но как... — я запнулась, потому что вопрос звучал неловко, но не задать его было невозможно.

Я замотала головой, всё ещё не в силах осознать, откуда у «простого ректора» такие деньги. Конечно, я понимала, что он обеспечен: квартира в элитном доме, дорогая машина, запонки, рестораны, в которые он водил нас с Мишей, не спрашивая цен.

Но в моей картине мира это означало стабильный высокий доход, а не возможность без раздумий выкладывать суммы, сопоставимые с годовым бюджетом целой семьи.

— Вадим, я не понимаю... откуда? Ты ректор, у тебя хорошая зарплата, но больше четырехсот тысяч за один консилиум... — слова срывались с губ, пока уголки его губ ползли вверх, а Герасимов за его спиной деликатно кашлянул, пряча улыбку.

Вадим откинулся на спинку стула и усмехнулся.

— Ты думаешь, я просто так стал ректором, жаным? — он склонил голову набок, и в его тоне прозвучала тёплая ирония. — Я, конечно, и ректор, но это уже после богатой практики. А по сей день я ещё и юридический бизнес-консультант, девочка. Мои услуги, — он выдержал короткую паузу и посмотрел на меня с весёлым прищуром, — стоят не один нолик, любимая. И даже не пять.

Герасимов, не выдержав, еще раз хмыкнул в кулак, и я перевела ошеломлённый взгляд с одного мужчины на другого.

Юридический бизнес-консультант. Я никогда не спрашивала, чем именно он занимался, как получил должность ректора университета, знала, что до этого он просто преподавал, со слов Лилит. Я воспринимая его профессорство как нечто само собой разумеющееся, но теперь кусочки мозаики начали складываться.

Его связи, его уверенность в решении любых проблем, его способность звонить прокурорам и чиновникам как старым приятелям — всё это было не просто следствием ректорского кресла.

Это был результат десятилетий работы на совершенно другом уровне.

— Так что, — Вадим поднялся и, не глядя, взял со стола предварительный счёт на первичные этапы обследований и анализов для подготовки к консилиуму, которые тоже имели свою цену, Герасимов уже успел распечатать, — давай договоримся раз и навсегда: когда речь идёт о здоровье нашего сына, для меня не существует понятия «дорого».

Я смогла только кивнуть, к глазам снова подступили слёзы, но уже не от горя, а от переполнявшей меня благодарности, к которой я всё ещё не смогла привыкнуть.

Профессор, выдержав тактичную паузу, продолжил излагать детали: ДТТ назначат на ближайший четверг, консилиум соберут в онлайн-формате через десять дней, а пока Миша продолжит заниматься ЛФК по новой программе, которую разработает реабилитолог клиники уже завтра.

Я слушала и запоминала не столько слова, которые я часто не понимала, сколько интонацию.

Где Герасимов говорил как о решённом, где — как о вероятном, где — как о возможном при обстоятельствах. Последнее было реже всего, но именно оно имело для меня значение.