Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 171 – Рика Лав

Где-то в середине разъяснений профессор произнёс фразу, при которой его голос при этом стал иным, чуть осторожнее. Я поняла: вот оно. Не обещание. Ну уже что-то даже с вердиктом «никогда не будет ходить».

Вадим слушал молча, изредка кивая или задавая вопросы, и в какой-то момент достал из внутреннего кармана небольшой блокнот и начал делать заметки, но без лишних слов, цифрами и стрелками.

Я никогда не видела его пишущим от руки и теперь не могла не заметить, что почерк у него ровный и мелкий, а рука движется жестко и уверенно.

Вадим другую ладонь он положил мне на бедро и поглаживая большим пальцем. От этого простого жеста внутри прорастали ростки, заставляющие верить: всё получится.

Может быть, Миша не встанет и не пойдёт, но он будет счастлив, и это станет возможным благодаря человеку, который вошёл в нашу жизнь.

— Оставлю вам перечень участников консилиума, — Герасимов подвинул Вадиму несколько листов. — Если хотите, можете самостоятельно проверить регалии каждого, все в открытом доступе. Это нормальная практика.

— Благодарю, — Вадим принял листы, коротко просмотрел и убрал.

— И вот итоговый инвойс на оплату по первым двум этапам, пройдите в бухгалтерию, вам оформят платеж и квитанцию.

Последний лист профессор положил лицевой стороной вниз, негромкий жест деликатности от человека, который, судя по всему, умел читать людей и мой дискомфорт. Вадим взял его, открыл папку, на секунду обнажил цифры, пробегаясь глазами, и я успела увидеть.

Консилиум, обследования и анализы полный пакет к нему, перевод документов для части иностранных нейрохирургов.

В следующую секунду папка закрылась, а Вадим уже застёгивал замок, совершенно не изменившись в лице. Как будто это была счёт за продукты.

Я сглотнула и посмотрела в пол.

Сколько вечеров мне понадобилось бы в клубе, чтобы собрать такую сумму. Сколько раз я выходила на сцену, стискивала зубы и думала о Мише. Сколько взглядов выдержала, сколько раз прятала лицо за яркой сценической маской и говорила себе: это работа, просто работа, ты делаешь это ради него.

А Вадим...

— Благодарю вас еще раз, профессор, — он поднялся и протянул руку. — На связи.

Когда мы вышли из кабинета, Вадим придержал дверь и, обернувшись к Герасимову, обменялся с ним ещё парой фраз, уточняя даты и документы.

Я же стояла в коридоре, прижимая к груди копию плана, и впервые за долгие часы позволила себе вдохнуть полной грудью.

Миша в игровой возился с новой подружкой, смеялся и строил космические корабли из кубиков, а в моих руках был лист бумаги, который мог стать его билетом в будущее. Не в то будущее, о котором я мечтала все эти годы, но в будущее, в котором у него будет шанс.

И этот шанс подарил нам Вадим.

Он вышел следом, дверь закрылась, и мы остались вдвоём в пустом коридоре. Я мельком бросила взгляд на папку со счетом, которую он всё ещё держал в руке.

Баснословная сумма, а ниже примечание о том, что последующая реабилитация может потребовать совершенно иных сумм. От осознания масштаба у меня едва не подкосились ноги.

— Говори, девочка, — Вадим остановился напротив, заслоняя меня от яркого света ламп, и его ладонь легла мне на талию, притягивая ближе, давая опору в своей властности. — Я же вижу, что тебя что-то гложет.

— Я просто... я не знаю, чем отблагодарить тебя за всё это, — я комкала в пальцах край его рубашки и не могла поднять глаз. — Ты тратишь столько денег, времени... а я ничего не могу дать тебе взамен. Я не могу отплатить, и мне от этого...