Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 178 – Рика Лав

— Мин сине яратам, — выдох в волосы и ладонь накрывает мое лоно поверх, прижимаясь к острому пучку наслаждение. — Күзләремдә бары синең сурәтең. — Поцелуй в шею. — Уемда да, төшемдә дә тик син генә.

— Переведи, — взмолилась я, запрокидывая голову и тяжело дыша.

— Я люблю тебя. В моих глазах лишь твой образ, — он поцеловал меня в висок, и его пальцы ускорили ритм, заставляя меня выгибаться навстречу. — И в мыслях моих, и во снах моих — только ты.

Мир за окном превратился в безмолвную чёрно-белую гравюру: снег укрыл ветви елей, засыпал дорожки, и только звёзды оставались свидетелями того, что происходило между нами.

Огонь в камине покачивался бликами на стенах, они были похожими на призрачные крылья, и в этом колеблющемся свете лицо Вадима казалось мне лицом мужчины, которого я ждала всю жизнь.

Он покрывал поцелуями мою шею, то замедлялся, то ускоряясь, каждое движение подводило меня к черте, за которую я ещё не была готова переступить, не желала так быстро заканчивать, не желая отдаляться от его рук.

— Дай мне посмотреть на тебя, — он очертил край свитера и оттянул его, касаясь кружевного лифа.

Я задрожала, когда прохладный воздух коснулся моих плеч, свитер упала в сторону, а следом горячие губы прошлись по окружию груди. Вадим не торопился, стягивал бретельки одну за другой, и темный взгляд его, скользил по открывающейся коже.

Он раздевал меня так, словно снимал обёртку с драгоценного подарка. Когда лиф упал на пол, он на мгновение замер и, не касаясь, обвёл кончиками пальцев воздух вокруг моей груди, заставляя соски сжаться от одного лишь предвкушения.

— Ты самая красивая женщина, — он склонился и поцеловал ложбинку между ключицами, его дыхание обожгло разгорячённую кожу. — Моя прекрасная девочка.

— Я люблю тебя, — простонала я, пока Вадим вышел пальцами из меня и потянул трусики вниз, следом же последовала и юбка, обнажая меня до чулок.

Вадим повел плечами, расстегивая рубашку, и та соскользнула и упала на пол, ремень звякнул пряжкой, и через мгновение он уже возвышался надо мной, обнажённый, подсвеченный золотом каминного огня. Я залюбовалась им: сильная шея, рельефные плечи, тёмная дорожка волос, убегающая вниз, и сам он — такой...большой.

От одного этого зрелища по телу прокатилась волна желания, и я невольно подалась вперёд, чтобы прижаться к его торсу, но он покачал головой.

— Не спеши, жаным, — Вадим положил ладони мне не щиколотки, медленно поднимаясь вверх, оглаживая колени, бёдра. — Сегодня я хочу видеть, как ты будешь таять под моими руками.

Вадим склонился и поцеловал низ моего живота, чуть выше пупка, я выгнулась навстречу, запуская пальцы в его волосы. Горячие губы неспешно двигались по моему телу.

Он поцеловал шрам, который я когда-то ненавидела, но под его поцелуями и забывала об этом, принимая себя. Вадим умел целовать, исцеляя, стирая память о грубых прикосновениях, о равнодушии.

Его пальцы вернулись ко мне, и вскоре я уже сбивчиво шептала его имя. Вадим подвел меня к грани, за которой начиналось безумие, и замер, не давая перейти её.

А когда моё дыхание стало прерывистым, а пальцы на его онемели побелели от напряжения, Вадим плавным движением вошёл в меня, заполняя собой так полно, что у меня вырвался короткий всхлип.

— Тише, родная, — прошептал он, останавливаясь и прижимаясь ко мне лбом. — Ты в моих руках, я не отпущу тебя. Ни сейчас, ни через год, ни через всю жизнь.