Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 49 – Рика Лав

Такая нежная, даже не верится…

Провёл большим пальцем по скуле к виску, заправляя мокрую прядь за ухо, и наклонился ближе, так, чтобы губы оказались у её ушка, касаясь завитка влажных волос.

— Опасно так засыпать, девочка, — прошептал.

Её носик наморщился, брови слегка сдвинулись, губы вытянулись в капризную гримасу, как у человека, которого будят слишком рано. Ммм…

А потом ресницы дрогнули, и на меня уставились её глаза, сначала мутные, ничего не понимающие, бездонные и сонные, как утреннее небо сквозь дымку. Потом зрачки сфокусировались на моём лице, и по её чертам прокатилась волна эмоций, которые я читал, как открытую книгу

Узнавание, затем нечто горячее и восторженное, яркое «ты!», а следом — осознание. Где она, в чём она, что на ней нет ничего, и я рядом, в полуметре. И моя ладонь на её щеке, и моё лицо так близко к её лицу.

— Ва... — выдох, всплеск, принявший дальнейший хаос.

Лера рванулась от меня, руки метнулись к груди, колени свелись, плеская водой через бортик мне на брюки и рубашку, на пол. Но вода, пришедшая в движение, унесла с собой и последние клочья розовой пены…

Вместо того чтобы прикрыться, девчонка открыла мне больше… Гораздо больше, чем намеревалась: вода отхлынула вниз, обнажая грудь полностью, живот, пупок, россыпь родинок ниже, тёмную полоску... Лера осознала это раньше, чем я успел заставить себя отвести взгляд.

Ахнула, скрестила руки, вжимаясь спиной в бортик, на глазах её заблестели слёзы от стыда.

Я отвернулся.

Отвернулся всем корпусом и встал, разворачиваясь спиной к ванне, делая шаг к полке с полотенцами. Рука нашла махровую ткань, я стянул полотенце, не оборачиваясь, глядя только на запотевшее зеркало, в котором видел собственное размытое отражение.

Мужчина с мокрой рубашкой и выражением лица, за которое ему… должно быть стыдно.

— Не стоит засыпать в ванне, Лера, — максимально спокойно произнёс. — Вода остыла, ты могла простудиться или соскользнуть под воду. Я стучал, ты не отвечала.

За спиной всплеск, журчание стекающей воды.

— Простите, — надломленное смущение, — я не хотела, просто устала, легла на минутку и не заметила, как... Господи, простите, пожалуйста, я...

Молча подал полотенце за спину, не поворачиваясь. Тонкие пальцы коснулись ткани, задевая мои, короткий электрический разряд прошил предплечье до локтя. Тогда разжал хватку.

Торопливый шорох махры: Лера заворачивается, прячет от меня то, что я уже видел и что теперь выжжено на внутренней стороне моих век с точностью лазерной гравировки.

— Я уже... можно...

Начал было оборачиваться, когда вместо дальнейших слов услышал испуганный вскрик.

Развернулся.

Лера падала. Босая ступня поехала по мокрому полу, руки взметнулись вверх, хватая воздух, полотенце начало разматываться. Я рванулся к ней, пересекая метр в один шаг, подхватывая за талию и удерживая на весу.

Лера вцепилась в мои плечи, грудь прижалась к моей, полотенце сбилось куда-то набок, удерживаясь на честном слове и одном подвёрнутом углу.

Она подняла лицо, глаза огромные, губы приоткрыты, а между ними вырвался единственный звук:

— Ой...

Усмехнулся. Ничего не мог с собой поделать, потому что это «ой» прозвучало настолько мило, что рвущаяся наружу страсть на секунду отступила, уступив место нежности.