Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 98 – Рика Лав

А когда жар начал спадать, я услышала свой голос, который повторял: «Вадим… Вадим…». Приоткрыла глаза, смотря в его темные омуты.

Вадим Дамирович мягко улыбнулся вынимая из меня пальцы, и попытался отстраниться, убирая руку с собственной плоти, но я не позволила ему.

— Не уходите, — прошептала, краснея от собственной смелости. — Пожалуйста... хочу видеть... как вы...

Он застонал, сжимая зубы, его рука ускорила движения, и я вновь потянулась к нему ладошкой, обхватывая его плоть вместе с его рукой, учась этому ритму заново. Его гортанный стон прошёлся по мне мурашками, и семя выплеснулось мне на живот и грудь горячими струями, которые продолжали покрывать кожу, пока Вадим не выдохнул последний раз, обессиленно опуская голову и прикрывая глаза.

Я лежала рядом, тяжело дыша и приходя в себя, смотрела в потолок, но видела только звездочки, которые до сих пор взрывались на краю зрения. Это чувство было таким огромным, что в моем теле ему, казалось, было тесно.

Вау. Я даже мысленно не могла подобрать другого слова. Просто Вау. Этот мужчина… Он разломал во мне какую-то заржавевшую конструкцию под названием «супружеский долг» и построил там что-то невероятно живое и трепетное. Мне хотелось свернуться калачиком и замереть, чтобы сохранить это ощущение полета.

Я не знала, что после близости хочется не плакать от обиды, а улыбаться как дурочка.

Вадим Дамирович поднялся, раздалось шуршание у шкафа, и он вернулся с влажным салфетками, бережно вытирая меня. Вслед за касаниями его руки — прокладывали путь и его поцелуи, от которых хотелось мурчать. Потом он лёг обратно, притягивая меня к себе, почти укладывая себе на грудь, и укрывая одеялом.

Я, не веря в произошедшее и происходящее, устроилась у него на груди, слушая, как постепенно замедляется его сердцебиение, а веки мои наливаются свинцом, усталость накрывает после всего, что произошло за этот день.

— Поспи, җаным, а я все сделаю сам, отдохни, — прошептал Вадим, целуя меня в волосы и поглаживая по пояснице. — Йокы, минем матур кызым. Син минем өчен бөтен дөньядан кыйммәтлерәк. Мин сиңа карап торганда гына тынычланам. Син минем җаным, минем тормышым, минем мәхәббәтем. Һәм мин беркайчан да сине ташламам, бу минем вәгъдәм. (³)

Я не понимала слов, но знала, что это что-то очень хорошее, и это было последнее, что я услышала, прежде чем провалилась в сон, защищённая, в объятиях мужчины, который изменил мою жизнь навсегда.

* * *

(¹) Син бик матур — Ты очень красива

(²) Кара миңа, Лера — Посмотри на меня, Лера

(³) Йокы, минем матур кызым. Син минем өчен бөтен дөньядан кыйммәтлерәк. Мин сиңа карап торганда гына тынычланам. Син минем җаным, минем тормышым, минем мәхәббәтем. Һәм мин беркайчан да сине ташламам, бу минем вәгъдәм. — Спи, моя прекрасная девочка. Ты для меня дороже всего мира. Только глядя на тебя, я обретаю покой. Ты моя душа, моя жизнь, моя любовь. И я никогда не оставлю тебя, это моё обещание.

Вадим

Мужчина понимает, что женщина стала его, не тогда, когда она отдаётся ему в первый раз, а тогда, когда засыпает после, доверяя ему охранять её сон.

Я лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на Леру. Она спала, положив руку туда, где минуту назад была моя грудь, губы ее приоткрыты, дыхание ровное и глубокое. Волосы рассыпались по подушке светлым облаком, несколько прядей прилипли к влажной от пота щеке.