Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 73 – Алекс Скай

И Варя вдруг поняла, что теперь уже не испытывает того первого торжественного восторга исследователя редкого явления. Улыбка Марка перестала быть корпоративным чудом. Она стала чем-то, чего ей хотелось больше, чем следовало.

От этой мысли стало страшно.

И очень тихо внутри.

Тишину разрушило внезапное мерцание лампы над столом.

Один раз.

Второй.

Потом свет погас.

Полностью.

Кухня провалилась в темноту.

Варя замерла.

— Только не говорите, что это часть программы гостевого дома.

— Нет, — сказал Марк из темноты.

— Хорошо. Потому что я уже начала подозревать, что объект слишком старается стать легендой.

За окном тоже погасли фонари вдоль дорожки. Дом на секунду стал совершенно чёрным, только слабый серый свет ночного неба пробивался через окно.

Где-то в коридоре пискнула система, потом смолкла.

— Сидите, — сказал Марк.

— Я и не планировала танцевать в темноте.

— Я проверю щиток.

— Вы знаете, где щиток?

— Нет.

— Тогда ваш план становится ещё интереснее.

Она услышала, как он поднялся. Стул тихо скрипнул. Потом что-то стукнуло — кажется, Марк задел край стола.

— Осторожно, — сказала Варя.

— Всё в порядке.

— Марк, если вы сейчас героически победите шкаф вместо щитка, я внесу это в архив.

— Не сомневаюсь.

Варя нащупала телефон на столе и включила фонарик. Белый луч ударил по кухне слишком резко. Марк стоял у стола, чуть сощурившись.

— Нашла свет, — сказала она.

— Направьте на пол.

— Командир тьмы.

— Плюшкина.

— Всё, направляю.

Они нашли в ящике свечи — толстые, хозяйственные, явно предусмотренные для таких случаев. Зажигалка лежала рядом. Марк поставил две свечи на стол, одну у раковины, ещё одну на подоконник. Кухня наполнилась мягким дрожащим светом, и Варя сразу поняла: дом всё-таки работает против неё.

При электрическом свете они были просто коллегами, застрявшими на объекте.

При свечах это стало выглядеть так, будто кто-то слишком вдохновенно переписал сцену.

— Нет, — сказала Варя.

Марк поднял глаза.

— Что теперь?

— Свечи. Кухня. Ночь. Закрытая дорога. Если сейчас где-нибудь заиграет музыка, я выйду в лес и потребую у вселенной объяснительную.

— Музыки нет.

— Пока.

— Вы всегда спорите с обстоятельствами?

— Только когда они ведут себя подозрительно.

Он сел напротив.

Свеча стояла между ними, и свет делал его лицо другим. Убирал офисную резкость, оставлял тени под скулами, подсвечивал глаза. Марк выглядел старше, усталее и почему-то моложе одновременно — не генеральным директором, не человеком-фасадом, а мужчиной, у которого тоже есть ночь, кухня, непредвиденный сбой и женщина напротив, слишком опасно умеющая видеть лишнее.

— Я позвоню Николаю Петровичу, — сказал он.

— Связь у окна.

— Помню.

Он встал, подошёл к окну и набрал номер.

Варя слышала только его сторону разговора.

— Николай Петрович, у нас отключился свет… Понял… На всём объекте?.. Причина?.. Хорошо. Сколько по времени?.. Ясно. Не поднимайте людей, если это общий сбой и опасности нет. Утром разберёмся… Да. Спокойной ночи.

Он вернулся к столу.

— На всём участке. Говорят, внешняя линия. Дежурная служба уже знает. Примерно час-два.

— То есть планы окончательно отменились.

— У нас не было планов.

Варя посмотрела на него.

— У вас всегда есть планы.

— Не на отключение света.

— Значит, это исторический момент: Марк Громов без плана.