Книга Фиктивная жена. Настоящая опасность, страница 59 – Агнешка Пламенная

Я подошла и встала напротив него. За два месяца, прошедшие после родов, моё тело изменилось, и я всё ещё не привыкла к этим изменениям. Но Артём смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на свете.

— Врач сказал, тебе можно, — прошептала я, кладя ладонь на его грудь, туда, где под рубашкой багровел шрам. — Осторожно.

— Я всегда осторожен, — ответил он, и его пальцы легли на мою талию, притягивая ближе.

Поцелуй был медленным, как таяние воска на свечах, и глубоким, как море за окном. Я расстегнула пуговицы его рубашки — одну за другой, — и провела ладонями по его груди. Его кожа была тёплой и гладкой, и только неровная полоска шрама напоминала о том, через что мы прошли. Я наклонилась и поцеловала этот шрам, и он вздрогнул — не от боли, а от пронзительной нежности.

— Ты для меня всё, — прошептал он.

— А ты для меня, — ответила я.

Он раздевал меня медленно и осторожно, словно драгоценность. Его губы скользили по моим плечам, ключицам, животу — и задержались на тонких следах серебристых растяжек, оставленных беременностью. Я инстинктивно попыталась прикрыться, но он перехватил мои руки.

— Не прячься, — сказал он. — Ты стала ещё красивее. Эти линии — как карта пути, который мы прошли вместе. Я хочу целовать каждую из них.

И он целовал. Медленно, благоговейно, пока я не забыла о своих страхах и неловкости, пока моё тело не отозвалось на его прикосновения знакомой, нарастающей волной.

Мы легли на кровать, и я притянула его к себе. Мои пальцы скользнули по его спине, чувствуя напряжение мышц, и я подалась навстречу.

— Ты уверена? — спросил он, замирая на мгновение и глядя мне в глаза.

— Никогда не была более уверена, — ответила я.

Близость была другой, чем прежде. Не такой, как в нашу первую ночь — отчаянная и голодная. Не такой, как ночь воссоединения — с привкусом слёз и покаяния. Эта близость была зрелой, спокойной, глубокой. Мы двигались в одном ритме, как море за окном — набегая и отступая, — и я чувствовала его дыхание на своей шее, его сердце рядом с моим, его пальцы, переплетённые с моими.

Финал накрыл нас одновременно — мягкой, тёплой волной, — и мы замерли, обнявшись, слушая шум прибоя и биение сердец.

— Ты готова ко второму? — спросил он полушутя, когда дыхание восстановилось, и его ладонь легла на мой живот.

Я засмеялась.

— Ты серьёзно? Даниилу два месяца. Дай хоть от первого отдохнуть.

— Я подожду. — Он поцеловал меня в плечо. — Я терпеливый.

— Ты? Терпеливый? — я приподнялась на локте и заглянула ему в глаза. — Ты сказал: «Врач сказал, тебе можно» — в тот же день, когда нам разрешили.

— Это было уместно.

— Это было нахально.

— Я думал, ты ценишь мою решительность.

Мы оба засмеялись, и смех смешался с шумом моря и тихой джазовой мелодией, доносившейся из гостиной.

Утро наступило солнечное и ясное. Я проснулась первой и несколько минут лежала, просто наслаждаясь ощущением его руки на своей талии и мерным дыханием рядом. Потом встала, накинула халат и прошла в детскую. Даниил уже проснулся и гулил, разглядывая мобиль над кроваткой. Я взяла его на руки, и малыш тут же заулыбался.

— Доброе утро, мой хороший. Пойдём, посмотрим, что там папа задумал.

Папа задумал завтрак. На кухне пахло кофе и свежей выпечкой. Артём, уже одетый, стоял у стола, а перед ним лежал лист бумаги — не деловой, не контракт, а простой тетрадный лист, на котором его летящим, резким почерком было что-то написано.