Книга Принцип исключения, страница 41 – Алина Аркади

Осторожно усаживаю Тасю, отодвинув сиденье и предоставив её ноге больше места, и лишь в этот момент она расслабляется.

— Я смотрел выступление. Волчок и тройной аксель были лишними, – бросаю словно невзначай, едва сдерживая укор.

— Воропаева сказала, что мне необходимо показать свои способности, чтобы родители понимали, кто будет тренировать их детей. Презентация себя в короткой программе.

— Презентовала?

— Гриш… – отворачивается, закрывая лицо ладошками.

Заставляю себя заткнуться и молча вести машину, дав Тасе шанс изъедать саму себя за необдуманные действия и их последствия. Заезжаю на подземную парковку, останавливаясь около лифта, чтобы вновь взять её на руки и подняться в квартиру. С болью наблюдаю, как мелкая скачет на одной ноге, стягивает толстовку и джинсы, сверкнув упругой задницей в трусиках-шортиках, и наносит на ногу молочного цвета субстанцию, поверх закрывая прозрачной плёнкой и бинтом.

— Что это?

— Мой личный состав, в котором много чего намешано. Через полчаса смогу передвигаться на обеих ногах.

— Больно?

— Терпимо. Эту боль я могу терпеть.

— А какую не можешь?

— Послеоперационную. – Тася смотрит на меня, впервые делясь личным. – Когда ты смахиваешь на оголённый нерв: где ни притронься – больно, а тебя заставляют давать нагрузку на конечность. Я проходила это три раза.

Сожалею о том, сколько пропустил, как много раз не был рядом, когда требовалась моя поддержка и элементарные слова сочувствия. Но я рядом сейчас и, возможно, в этом городе единственный, кому она действительно не безразлична.

Тася сидит на полу, облокотившись на кровать и прикрыв глаза, представив стройные ножки для обозрения и совершенно не стесняясь моего присутствия, потому что боль, которая разносится по её телу, куда важнее порочных мыслей в голове одного мужчины.

— Мне намного легче, – произносит спустя бесчисленное количество минут, которые мы провели в тишине. – Я хочу есть.

Поднимаюсь и тяну её вверх, с облегчением наблюдая, как Тася становится на обе ноги и, слегка прихрамывая, топает на кухню. Достаёт из холодильника небольшие контейнеры и открывает поочерёдно, рассматривая содержимое.

— Ты будешь? – спрашивает, не оборачиваясь, и выкладывает на тарелку. – Гриш?

А у меня язык провалился в глотку, потому что исследую шикарное тело, слегка прикрытое удлинённым топом на завязках и трусиками. Всё остальное представлено моему обзору и манит прикоснуться, почувствовать под пальцами молочную кожу, которая покрывается мурашками, вероятно, под моим пронзительным взглядом. Всё, чего я опасался, происходит именно сейчас, когда я, сидя на стуле, давлюсь слюной и с трудом сдерживаюсь, чтобы не подойти и не повторить то, что позволил себе в пятницу.

Не получив ответа, Тася оборачивается и тушуется, заливаясь румянцем. Не знаю, что она видит в моих глазах, но кроме порочного желания и явной похоти там вряд ли что-то присутствует. Но неопытная девушка делает ошибочные выводы, потому что начинает метаться:

— Гриш, прости… – сжимается, обхватив себя руками и позволив одной бретельке сползти, оголив плечо. – Я… Я сейчас накину что-нибудь… Я забыла, что тебе неприятно на меня смотреть…

Резко поднимаюсь, делаю шаг и останавливаю Тасю, прижав к столешнице и уткнувшись в её лоб своим, а затем веду носом по светлым волосам, втягивая аромат и дурея от запаха, который опьяняет. И будь я проклят, но остановиться вряд ли смогу. Нет, не так – не хочу.