Книга Принцип исключения, страница 42 – Алина Аркади

Глава 12

Не отрывая взгляд, подхватываю бретельку и тяну вверх, помещая на законное место. Пальцы независимо от меня исследуют нежную кожу, прочертив дорожку от плеча до локтя и вызвав рваный выдох Таси. Затихла и, кажется, поглощает кислород через раз, словно приклеенная наблюдая за каждым взмахом моей руки и с придыханием ожидая продолжения.

А я, пока касаюсь бархатной кожи подушечками пальцев, веду немыслимую борьбу со своими демонами, сорвавшимися с цепи и желающими юное тело. Не знаю, в какой момент всё моё существо сосредоточилось на Тасе, но сейчас мне плевать на весь мир – есть только она. Та, что трепещет в моих руках, выдавая волнение мелкой дрожью и едва слышными всхлипами, вызывающими внутри ощутимые вибрации. Странное чувство, никогда не испытываемое мною, захватывает и кружит, не позволяя отступить, поэтому я тяну за верёвочку, а затем за вторую, и топ сползает до самой талии, оголяя прекрасную грудь с персиковыми ореолами.

Тася не закрывается, позволяя наслаждаться заострившимися сосками, призывающими вобрать их губами и ощутить вкус, но я давлюсь искушением и поднимаю глаза, чтобы утонуть в её серых, приглашающих зайти дальше. Глубокий вдох, и пухлые губы слегка приоткрываются, приглашая прикоснуться. Что я и делаю, когда накрываю их своими и проталкиваюсь языком, утягивая в грязный поцелуй, в котором нет ни капли нежности. Голод и похоть – так я могу объяснить разрывающее чувство, заставляющее жёстко трахать её рот языком. Ещё и ещё, пока у Таси не заканчивается кислород и она не отвечает с подобным моему рвением, впуская и позволяя брать всё, что я пожелаю.

На краю сознания в последний момент вспыхивает разумная мысль, поэтому отрываюсь от сочных губ и прошу:

— Останови меня. Прогони. Пошли к чёрту.

— Нет, – произносит, едва шевеля припухшими губами и обвивая мою шею тонкими руками, чем даёт согласие.

Из меня вырывается стон, прежде чем я спускаюсь ниже и втягиваю ртом призывно торчащие соски, поочерёдно смакуя, словно самый сладкий леденец. Выгибается, подставляя упругие вершинки под мой язык, и зарывается пальцами в волосы, сжимая у корней и показывая, как ей сейчас хорошо.

Тася ведёт ладонями и тянет вверх бадлон, чтобы обжечь кожу краткими прикосновениями. Мои ладони ложатся на её задницу, сжимая и подсаживая на столешницу. А затем дёргаю девушку резко на себя, вбиваясь напряжённым членом в промежность и показывая, что ей придётся увидеть, если прямо сейчас она не скажет «стоп». Но её это нисколько не пугает, потому что ноги обхватывают мой торс, а соски скользят по груди, когда Тася прижимается, вдохновенно целуя меня.

Я помню, о чём говорил Парето, и в моих силах сделать её первый раз особенным и запоминающимся, поэтому понимаю, что кухня не лучшее место, чтобы стать женщиной, и тащу невесомую Тасю в спальню. Бросаю её на подушки и избавляю от одежды, чтобы наслаждаться обнажённым стройным телом, которое скоро станет моим. Пусть я стану её первым, а не какой-нибудь говнюк, целью которого будет лишь присунуть наспех, не заботясь об ощущениях красавицы.

Понимаю, что завис, очерчивая взглядом каждый изгиб, и оглаживаю внутреннюю сторону бёдер, подбираясь к розовым складкам, гипнотизирующим меня. Но Тася не сжимается под моим жадным взглядом, позволяя рассматривать каждый сантиметр того, что я готов присвоить. Сердце выбивает рёбра беспощадными ударами, а член нетерпеливо дёргается, когда исследую пальцами влажную промежность, ощущая тепло. Блядь, это настолько великолепно, что едва успеваю подхватить скатывающуюся с губ слюну и облизнуться под изучающим взглядом девушки.