Книга Принцип исключения, страница 71 – Алина Аркади

Неприятная слабость сковывает тело, и всё же я делаю усилие, повернув голову в одну сторону, затем в другую, и замечаю свернувшуюся в кресле клубочком Тасю. Невероятно красивая. Хрупкая и беззащитная, сейчас она кажется ещё меньше. Ей что-то снится, потому что веки слегка дёргаются, а ресницы трепещут. Волосы собраны в смешной пучок, и на ней мужская футболка явно на несколько размеров больше. Вероятно, Чайник поделился своей одеждой и, надеюсь, заботился, пока я был в отключке.

— У меня есть сомнения, что ей девятнадцать лет, – перемещаю взгляд на Германа, застывшего в дверях, но не могу выдавить ни слова, поэтому лишь вздёргиваю бровь, ожидая пояснения. – Девчонка простояла на своих двоих всю операцию, ни разу не скривившись. Словно каждый день видит, как кто-то ковыряется в мясе. Но, думаю, причина в другом, – презрительно ухмыляется, – любовь. – А вот теперь Чайник кривится и показательно закатывает глаза. – И что она в тебе нашла?

— Спроси у неё, – хриплю, выдавливая каждое слово с натяжкой.

— Жаль, что мои старания напрасны, потому что как только Парето узнает, – водит пальцем, указывая на меня и спящую Тасю, – ты пожалеешь о том, что выжил.

Собрав все ничтожные силы, принимаю сидячее положение и откидываюсь на спинку кровати, понимая, что на большее не способен. Мне кажется, что болит всё, а острые, пронзающие тело импульсы, от которых я почти теряю сознание, только усиливаются. В это же момент замечаю трубку под одеялом, тяну и ощущаю давление в паху.

— Блядь, что это? – смотрю на Германа, который довольно лыбится, наслаждаясь моим состоянием.

— Не дёргай! – гаркает, останавливая меня. – Пока ты не сможешь доползти до туалета, так будет лучше. Хотя бы пару дней.

Неосознанно смотрю на Тасю, которая по-прежнему крепко спит, подложив ладошки под щёку, и чувствую себя уязвимым и слабым в её глазах. А затем неожиданно всплывает наш разговор в день её приезда, и я понимаю, что каждое слово, брошенное тогда в меня, было правдой. Она готова ко всему, и трубка, выводящая мочу, вряд ли её смутит. Но всё должно быть наоборот, маленькая девочка Тася должна чувствовать себя защищённой, а вместо этого хрупкой блондинке пришлось практически на себе тащить здорового мужика и искать варианты спасения.

— Ты так заботлив, – издаю смешок на замечание Германа, который не желает видеть меня в своём доме.

— Это ты так благодаришь меня за то, что остался на этом свете? Оригинально.

— Думаю, благодарить нужно волшебную фамилию Островская, – указываю на Тасю.

— Для тебя не секрет, что я в долгу перед Парето. Былв долгу. Не забудь ему сказать, что я распрощался со статусом должника. Вышвырнул бы тебя прямо сейчас, но понимаю, что это невозможно. Мне неинтересно, при каких обстоятельствах ты словил две пули, кто за этим стоит и что будет дальше, но прошу лишь об одном: никто не должен знать, кто тебе помог. Наследие отца, как и его клиенты, преследовали меня слишком долго. Я с трудом избавился от ночных звонков и неизвестных личностей, приползающих к моему порогу и требующих оказать помощь. Бесконечно благодарен Островскому, что он нашёл способ отшить всех страждущих и подарить мне спокойную жизнь.

— А мог бы быть очень богатым человеком, – бросаю в Чайника едкое замечание, предвкушая реакцию.