Книга Принцип исключения, страница 80 – Алина Аркади

Чайник возвращается через несколько минут с небольшим чемоданчиком, открывает и молча обрабатывает рану, добавленную к остальным. Ранение в плечо навылет несерьёзное, но достаточно болезненное, если прибавить ощущения к ранее полученным.

— Островская где? – задаёт вполне ожидаемый вопрос, на который мне и самому себе отвечать не хочется.

— У Звона. Его люди забрали ночью. Обстрел начался неожиданно. Я заставил её сесть в машину и уехать. Был уверен, что выберется… – отвожу взгляд, засматриваясь на падающий снежок за окном и не контролируя действия Геры.

Несколько швов, которые он накладывает на живую, приносят боль, заслуженную мною за каждое грёбаное слово, брошенное в Тасю. Её потухший взгляд, полный слёз и разочарования, до сих пор стоит перед глазами, и это картинка, которая будет меня преследовать до конца моих дней.

— Откуда знаешь, что за этим стоит мэр?

— Сделано. – В комнату врывается Марат, потирая ладони, замёрзшие на морозе.

От неожиданности Гера дёргается, натягивая нить и получая в ответ моё шипение. Его тело напряжено, а взгляд оценивающе исследует моего человека, положившего руку на пистолет и готового стрелять без предупреждения.

— Спокойно, – хриплю, отбирая из рук Чайника полукруглую иглу и выдыхая. – Это Марат – мой человек, который уже полгода работает в охране Звона. Это Герман Аркадьевич – сын Айболита.

— Ого, сын доктора? – В голосе помощника слышится безграничное уважение к тому, на чьём столе он побывал пару раз. – Шил меня когда-то. Дважды. Благодаря ему не подох.

— Давай без подробностей. – Гера кривится, останавливая душещипательный рассказ Марата, который готов выложить подробностей обоих эпизодов здесь и сейчас.

Вновь возвращает мне своё внимание, заканчивая работу и закрывая рану, которая лишь слегка саднит, перебивая болевые ощущения от двух предыдущих.

— Машину пригнал, – отчитывается Марат. – Лобовое разбито, но не от пуль. Скорее всего, при выносе ворот. Возле машины много следов. Несколько уходят в лес, но недалеко. Видно, что кого-то волокли.

— Кровь есть? – Это самый важный вопрос для меня. Предполагаю, Звону Тася нужна живой, но я не хочу, чтобы мелкая испытала физическую боль и терпела издевательства.

— Нет. Ни капли. И вот что нашёл на заднем сиденье.

Рядом опускается женская сумка. Всё же во мне теплилась надежда, что брошь осталась с Тасей, но, увы, вещица пристёгнута к подкладке сумки с внутренней стороны. Везде таскала с собой, что позволяло узнавать, какие места она посещает.

— Помоги. – Гера подзывает Марата, и мужчины водружают меня на кровать, дают возможность занять горизонтальное положение и отдышаться. – Не мог сам залезть?

— Да я сюда с трудом дополз из соседней комнаты. Там стало холодно по причине разбитых окон. Ждал Марата. Он от трупов избавлялся.

— Надеюсь, ты их не за домом закопал? – Чайник напрягается, не желая летом столкнуться с последствиями нашего пребывания на его территории.

— Нет, конечно, – помощник фыркает. Особым умом не отличается, но это не помешало ему задержаться у Звона в охране и не выдать себя. – В озеро скинул в трёх километрах отсюда. По уму всё, с грузиком. Не всплывут.

— Спасибо, утешил. – Гера прикладывает ладонь у груди, умилённо улыбаясь. – Почему не избавил его от ранения? После предыдущих ещё не отошёл.