Книга Не твоя игрушка, страница 20 – Лера Титова

— Ты думал о ней? О той, что потерял?

— Да.

— Понятно. — Она встала. Начала одеваться. — Я не обижаюсь. Это был просто секс.

— Да.

— Но ты знаешь... если ты её любишь, может, не надо трахать других?

Я посмотрел на неё. Она стояла в одном белье, застёгивая платье. И в этот момент была права. Абсолютно.

— Ты правда так думаешь?

— Я женщина. Я знаю. Если бы мой парень после ссоры пошёл и трахнул кого-то — я бы его не простила. А ты хочешь, чтобы она простила.

Я молчал. Кэт надела туфли.

— Спасибо за ночь. Было жарко. Но ты идиот.

— Знаю.

— Иди и верни её. Пока не поздно.

Она ушла. Хлопнула дверь. Я остался один.

Встал. Налил виски. Выпил. Посмотрел на город за окном. Кэт была права. Я идиот. Я хочу вернуть Асю, но делаю всё, чтобы оттолкнуть её ещё дальше.

Я взял телефон. Открыл чат с ней. Набрал: «Я дурак». Стёр. Набрал: «Прости». Стёр. Набрал: «Я люблю тебя. Всё ещё. Несмотря ни на что».

Отправил.

Она прочитала через минуту. И не ответила.

Я поставил телефон на беззвучный. Допил виски. И закрыл глаза.

Завтра будет новый день. И я продолжу бороться. Только теперь — по-другому. Без драк. Без случайных тёлок. Без саморазрушения.

Потому что она стоила того, чтобы измениться.

Я видел, как он на неё смотрел.

В столовой, когда я целовал её — демонстративно, глубоко, на глазах у всего колледжа, — он сидел за своим столиком и раздавил стакан. Голой рукой. Стекло хрустнуло, кофе смешался с кровью, а он даже не поморщился. Просто сидел и смотрел на нас. Вернее — на неё. Только на неё.

И в этот момент я понял: он всё ещё любит её. До безумия. До саморазрушения. До готовности разорвать меня голыми руками, но сдерживаться из последних сил. Это была не просто ревность. Это была одержимость. Такая же, как у меня.

Я увёл Асю за дальний столик. Она села напротив, поправила волосы, сделала глоток кофе. Спокойная. Холодная. Как будто ничего не произошло. Но я видел — её пальцы дрожали. Чуть-чуть. Почти незаметно. Но дрожали.

— Ты видел его лицо? — спросил я.

— Видела.

— Он чуть стакан не разбил. Точнее, разбил.

— Я заметила.

— И?

— И что? Это часть игры.

Я помолчал. Игра. Она всё время говорила «игра». Но то, что я видел в глазах Воронова, игрой не было. Это была агония. И то, что я чувствовал сейчас, глядя на неё, — тоже не было игрой.

— Ты всё ещё любишь его, — сказал я. Это был не вопрос.

— Это не твоё дело.

— Ошибаешься. — Я подался вперёд. Голос стал тише. — Я с тобой уже три месяца. Я трахаю тебя, я дарю тебе подарки, я вывожу тебя в свет. И каждый раз, когда мы вместе, ты смотришь куда-то сквозь меня. Как будто ждёшь, что в дверь войдёт он.

Она подняла глаза. В них был вызов. Но и что-то ещё. Тень вины. Или сожаления.

— Ты знал, на что шёл, — сказала она.

— Знал. Но тогда мне было плевать. Тогда ты была просто трофеем. Способом уничтожить его. А теперь...

— Что теперь?

— Теперь ты мне небезразлична. И это бесит.

Она молчала. Я тоже. Мы сидели в шумной столовой, окружённые студентами, но между нами была тишина. Густая. Тяжёлая. Полная недосказанного.

— Я не могу запретить тебе чувствовать, — сказала она наконец. — Но я не обещала тебе ничего. Ты сам сказал: это сделка.

— Сделка, — повторил я. — Да. Сделка.

Я встал. Бросил деньги на стол.

— Увидимся вечером.