Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 47 – Натали Лин, Наталья Ван

И этот удар… он был не просто от злости. Он был от абсолютной веры. Он верит ей. А не мне. Все мои расчеты, вся моя ложь разбились об эту его веру, тверже гранита.

Ярость, унижение и страх смешиваются внутри в ядовитый коктейль. Я не просто проиграл этот раунд. Я только что потерял сына. Окончательно. И, судя по тому, как молча ушла Аня, возможно, и дочь.

Ольга, черт бы ее побрал, снова оказалась сильнее. У нее есть то, чего нет у меня. У меня нет их безусловной любви и доверия. И никакие деньги, никакие квартиры с видом на город этого не купят.

Я опускаюсь на колени, не в силах удержаться на ногах. Не от боли. От осознания полного, сокрушительного поражения.

Оля

Я сижу за кухонным столом. Передо мной развернутый блокнот, калькулятор и распечатанный график платежей за учебу. Цифры безжалостны. Если я оплачу оба семестра сразу, как это было раньше, с общих денег, то на оставшиеся сбережения нам придется жить в режиме жесткой экономии гораздо дольше, чем я рассчитывала.

Очень долго. До первого серьезного гонорара, который я получу, только когда сдам картину, а это слишком долго. Комок тревоги тяжелым камнем ложится на грудь.

Мне нужен выход. Я листаю блокнот, просматривая свои заметки по бизнесу. Может, стоит рискнуть и вложить часть денег во что-то? Нет, это авантюра. Я ничего в этом не понимаю. Сначала нужно со всем разобраться. Да и мне нужно что-то надежное. И срочное.

В прихожей хлопает дверь. Следом раздаются недовольные голоса. Я мгновенно складываю бумаги и закрываю блокнот. В кухню входят Аня и Максим. Настроение у них, как всегда в последнее время, полностью полярное. Аня влетает с высоко поднятой головой, ее лицо сияет странной смесью обиды и превосходства. Максим за ней. Его плечи ссутулены, одна рука засунута в карман куртки, на лице мрачная решимость.

— Мам, — заявляет Аня, даже не поздоровавшись. — Насчет оплаты за семестр можешь не париться. Папа сказал, что все оплатит. Я с ним договорилась. Это на тебя он зол. Он не такой урод, как ты говоришь. Он поможет мне с оплатой. Сам. Так что можешь не переживать и не экономить на нас втридорога. И он не такой алчный, как некоторые.

Ее слова как удар хлыстом по открытой ране. “Алчная”. Я сжимаю пальцы под столом.

— Он много чего говорит, — спокойно отвечаю я, переводя взгляд на Максима. — Максим, все в порядке? Ты сам не свой.

Он смотрит на меня, и в его глазах читается усталость и что-то еще. Что-то серьезное.

— Да, мам, не переживай, — его голос тихий, но твердый. — Он просто такого нагородил… а эта, — он кивает головой в сторону Ани, — уши развесила. Как ворона, стоит с открытом ртом и собирает все, что он несет. Еще и на бабки повелась. И кто тут еще алчный? — с осуждением он смотрит на сестру.

— Я не алчная! Я просто смотрю на ситуацию реально. Я не хочу жить в нищете, а отец готов нам помогать. Если тебя не волнует наше благосостояние, то вперед. Иди на работу, раз такой гордый. Что там тебе нравится? Фотография? Вот и отлично. Шуруй туда и зарабатывай, как и мать, гроши, которых едва будет хватать на жизнь.

Я слушаю ее и мне становится безумно обидно. Она, как и отец, обесценивает то, что делают другие, даже не пытаясь понять, что скрыто за желанием делать именно это.

— Анна! — повышаю я голос. — Закрой свой рот и не смей принижать то, что делают другие. То, что интересует тебя, не должно нравиться всем. И сейчас то, что ты говоришь, звучит не просто мерзко, а еще хуже.