Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 45 – Натали Лин, Наталья Ван

Я смотрю на Максима. Он игнорирует абсолютно все, что говорит Аня.

— По-другому ваша мать ничего не поймет. Это единственный способ достучаться до нее. Сын? Почему ты молчишь? Разве ты не будешь просить деньги на учебу и на девчонок?

— Обойдусь. С учебой разберусь сам, а на девушек заработаю. Не маленький. Я здесь только потому что Аня попросила меня ее отвезти, — отрезает он, не глядя на меня. — И чтобы сказать тебе в лицо, что твои игры говно. Вы на пару с Аней ведете себя как последние эгоисты.

Его слова… его тон, как пощечина. Но я сдерживаюсь. Сейчас не время показывать гнев.

— Это не игры, Максим. Это серьезно и тебе пора бы уже это осознать. Открой глаза. Посмотри на то, что творится вокруг. Ваша мать разрушает семью. И я вынужден защищаться. Ань, что до тебя. Не переживай. Я оплачу твою учебу. Но раз уж вы здесь и ты решил говорить о том, насколько я плохой, то…, — я делаю драматическую паузу, встаю и прохожу вокруг стола. — Я еще не всё вам рассказал. Не всю правду.

Аня замирает, ее глаза округляются.

— Какую еще правду? Папа, что ты хочешь сказать?

— Давайте поедем ко мне. Там поговорим. Не в офисе. Не хочу, чтобы эта грязь выходила наружу.

Я вижу, как Максим сжимает губы, но Аня уже кивает, готовая ухватиться за любую соломинку, за любой вариант “правды”, который объяснит этот кошмар и, возможно, вернет все на круги своя.

Мы едем в мой пентхаус. Сверяюсь с часами. Ирины еще нет дома. Она как раз должна была уйти по магазинам. Она писала мне об этом.

Мы останавливаемся у элитной многоэтажки, и глаза Ани округляются. Поднимаемся на верхний этаж. Я завожу их в просторный, светлый, с панорамными окнами, еще пахнущий свежим ремонтом пентхаус в два этажа. Пусть видят. Пусть сравнивают с той убогой экономией, которую им сейчас предлагает мать.

Аня невольно оглядывается. В ее взгляде смесь восхищения и новой надежды. Максим стоит у порога, как и в офисе, не снимая куртку.

— Папа, ты тут живешь? Один?

— Да, — не договариваю того, что не один, но это сейчас не важно. — Садитесь, — предлагаю я, указывая на диван из белой кожи. Сам остаюсь стоять перед ними в позе человека, вынужденного сделать тяжелое признание.

Пришла пора моего последнего козыря. Если не это, то уже ничего не поможет мне перетянуть их на свою сторону и повлиять на Олю. Чтобы она отказалась от развода. От раздела имущества.

— Видимо поэтому на двери висит детское постельное белье с зайчиками. Не так ли, отец? — он и не думает садиться рядом с сестрой. стоит в дверях, как гость. — Сам временами спишь на нем или как? У тебя есть наклонности, о которых мы не знаем? — язвит Максим, чем выводит меня из себя.

— Прежде чем обвинять меня во всех грехах, сядь и выслушай меня, — он фыркает и, судя по его виду, не планирует садиться. А эта простынь… она просто из ваших старых пеленок. У меня не было ни одной тряпки, и я взял первую попавшуюся, когда ваша мать выставляла меня за дверь.

— Хорошо сохранилась, — замечает Максим, и я уже с трудом сдерживаюсь.

— Так о чем ты хотел рассказать? — нетерпеливо спрашивает Аня.

Я вздыхаю, делаю вид, что мне тяжело.

— Ваша мать… она все разрушает этим своим упрямством. Я вам уже говорил об этом. Все из-за ее навязчивой идеи с разводом. А ведь я… я все эти годы молчал. Хотел сохранить семью, а не травмировать вас. Но теперь, когда она готова ради своей гордости оставить вас без средств к существованию…, — я качаю головой с видом мученика. — Вы хоть знаете, что на протяжении последних лет она мне изменяла?