Книга После развода ты никто, страница 107 – Виолетта Вейл

Кирилл сам опустил взгляд.

Секретарь открыла дверь.

— Орловы. Проходите.

Сердце ударило один раз так сильно, что Алиса почти не услышала, как Марк сказал:

— Идем.

Зал был небольшим.

Светлые стены, стол судьи, места для сторон, флаг, часы. Ничего кинематографичного. Никакой торжественной тяжести. Просто комната, где чужие люди будут говорить о том, где жить детям Алисы, кто имеет право на дом и достаточно ли она мать, если последние десять лет не получала зарплату за то, что держала чужую жизнь.

Судья вошла быстро.

Женщина лет пятидесяти, с короткими темными волосами, без лишней мягкости в лице. Она села, открыла материалы дела, посмотрела на стороны поверх очков.

— Рассматривается вопрос о временном порядке проживания несовершеннолетних детей, порядке общения родителей и обеспечительных мерах по спорному имуществу, — произнесла она ровно. — Стороны присутствуют?

Юристы ответили.

Все стало официальным.

Алиса вдруг поймала себя на том, что хочет посмотреть на Кирилла. Не чтобы найти поддержку. Нет. Чтобы проверить: он тоже слышит, как их дети превратились в «несовершеннолетних», а дом — в «спорное имущество»? Или для него это привычный язык, почти удобный?

Она не посмотрела.

Марк встал первым.

— Уважаемый суд, сторона Алисы Сергеевны просит установить временный порядок, при котором дети продолжают проживать в семейном доме вместе с матерью, с сохранением регулярного и равного участия отца в их жизни. Подчеркиваю: моя доверительница не препятствует общению детей с отцом. Напротив, считает его участие необходимым. Однако на данный момент младший ребенок демонстрирует выраженную тревогу, а старший находится в конфликте лояльности, что подтверждается обращениями к школьному психологу и рекомендациями специалиста.

Слова были правильные.

Холодные.

Но за ними стоял Миша под лестницей. Варя у психолога. Красная машинка у двери. Кривое печенье «для взрослых, чтобы починились».

— Также, — продолжил Марк, — просим запретить отчуждение, переоформление и иные действия с семейным домом и земельным участком до разрешения имущественного спора, поскольку имеются основания полагать, что актив, формально оформленный через корпоративную структуру, создавался и поддерживался с участием личных средств Алисы Сергеевны, включая средства от продажи ее добрачной квартиры.

Представитель Кирилла поднялся почти сразу.

— Уважаемый суд, мой доверитель не оспаривает важность участия матери в жизни детей. Более того, сторона Кирилла Андреевича уже направила уточненную позицию и отказалась от формулировки о приоритетном проживании детей исключительно с отцом.

Алиса почувствовала, как плечи чуть отпустило.

Сказал.

Не только ей. Не только в доме. Не только в личном разговоре.

Здесь.

— Вместе с тем, — продолжил юрист, — дети на протяжении длительного времени проживают в доме, обеспеченном необходимой инфраструктурой: школа, медицинское сопровождение, охрана, персонал. Резкое изменение среды может усугубить их состояние. Поэтому сторона отца предлагает сохранить проживание детей в доме, с участием обоих родителей до определения окончательного порядка.

Марк встал.

— Сторона матери не возражает против сохранения привычной среды детей, если эта среда не используется как способ вытеснения матери. Именно поэтому мы настаиваем на том, что Алиса Сергеевна не должна покидать дом до урегулирования временного порядка и имущественного спора.