Книга После развода ты никто, страница 13 – Виолетта Вейл

Тамара сжала планшет двумя руками.

— Я понимаю. Просто нас предупредили, что в переходный период лучше избегать самостоятельных решений.

— Нас?

— Персонал.

Алиса вдруг увидела, как страшно Тамаре. Не за нее. За работу. За место в этом доме, где все зависело от одного человека и его офиса. И злиться на нее стало бессмысленно. Тамара не предавала. Она выживала в системе, которую Кирилл построил так, что все боялись ошибиться не перед семьей, а перед управляющей структурой.

— Хорошо, — сказала Алиса мягче. — Я не буду требовать от вас нарушать инструкции. Просто передайте, что я сама поговорю с Кириллом.

— Конечно.

Тамара уже хотела уйти, но остановилась.

— Еще одно.

Алиса подняла глаза.

— Сегодня приезжали из службы безопасности. Проверяли доступы.

— Какие доступы?

— Въездные коды, камеры, архив, серверную, винный погреб.

Винный погреб. Даже это.

— И?

— Некоторые коды обновили.

— Какие именно?

Тамара помолчала.

— Архив. Хозяйственный блок. Гараж номер два. Технический вход.

Алиса кивнула.

Все ровно по плану.

Сначала документы. Потом дети. Потом доступы. Потом перемещения. Не выгнать сразу — слишком грубо, слишком видно. Гораздо удобнее сделать так, чтобы женщина сама почувствовала: она уже не хозяйка. Гостья. Временная. Терпимая до момента, пока подпись не освободит объект от ее присутствия.

— Спасибо, Тамара.

— Алиса Сергеевна…

В голосе управляющей вдруг появилось что-то человеческое.

— Да?

— Мне очень жаль.

Алиса посмотрела на нее устало.

— Вам еще рано жалеть. Пока ничего не закончилось.

Тамара не нашлась что ответить и ушла.

Алиса осталась в холле.

Сверху не доносилось ни звука. Кирилл, наверное, все еще был в кабинете. Смотрел на серую папку, на кольцо, на дверь, которую она оставила открытой. Или уже говорил по телефону. С Ингой. С юристом. С кем-то из тех людей, для кого ее жизнь была пунктом в стратегии.

Она прошла в гостиную.

Это была самая красивая комната в доме. Двухсветное пространство, высокий потолок, длинные шторы цвета мокрого песка, камин с мраморной полкой, стеллажи, где дизайнер расставлял книги так, чтобы корешки сочетались по оттенкам. Когда-то Алиса спорила с ним из-за этого. Говорила, что книги существуют не для цветового баланса. Дизайнер улыбнулся. Кирилл сказал: «Не усложняй. Это просто картинка для гостиной».

Просто картинка.

Теперь она стояла посреди этой картинки и впервые видела, как мало в ней ее настоящей жизни.

Фотографии на полке были выбраны не случайно: семейная съемка у моря, вручение премии Кириллу, Варя с букетом на первом сентября, Миша в белой рубашке на Рождество. Везде красиво. Везде правильный свет. Везде Алиса — рядом. Не в центре. Никогда в центре.

Она взяла одну рамку.

На снимке Кирилл держал Мишу на руках, Варя смеялась, Алиса смотрела на них сбоку. Фотография была сделана в саду, в тот день, когда Миша впервые сказал «папа» не на бегу, а глядя Кириллу прямо в лицо. Кирилл тогда растрогался до молчания. Алиса помнила его растерянную улыбку. Помнила, как вечером он стоял у детской кроватки дольше обычного.

На фотографии этого не было.

Там было семейное счастье, уже готовое для чужих глаз.

Алиса поставила рамку обратно.

В гостиную вошла Варя.

В школьной форме, с распущенными волосами, с телефоном в руке. Десять лет, но взгляд иногда был таким, будто ей тринадцать. Или сорок. Дети в богатых домах часто взрослеют странно: быстро учатся держать лицо, но долго не понимают, кто ими управляет.