Книга После развода ты никто, страница 97 – Виолетта Вейл

— Для чего не поздно?

— Для того, чтобы признать твой вклад. Для соглашения. Для детей. Для того, чтобы не заставлять тебя вытаскивать каждую правду клещами.

— И что ты предлагаешь?

— Я готов признать твою долю в первом проекте и компенсировать ее в разделе. Дом — закрепить за детьми до совершеннолетия без права отчуждения. Твое проживание — до отдельного соглашения. Активы, связанные с первым проектом, оценить с учетом твоего участия.

Алиса смотрела на него.

Это было многое.

Возможно, слишком многое для одного разговора. Значит, либо он действительно понял, либо пытался остановить более опасный удар.

— Письменно, — сказала она.

— Да.

— Через адвокатов.

— Да.

— Без условий о том, что я не поднимаю другие документы.

Он задержался на долю секунды.

Она увидела.

— Вот, — сказала Алиса. — Все-таки условие есть.

— Я хочу защитить детей от публичной войны.

— И себя.

— И себя, — признал он. — Да. Я не святой, Алиса.

— Я заметила.

— Но если вопрос можно решить справедливо без того, чтобы превращать нашу жизнь в скандал, почему не попробовать?

Она молчала.

Потому что в этом был смысл. И опасность. И соблазн. Не месть, а справедливое соглашение. Не публичная мясорубка, а защита детей. Не уничтожить, а вернуть.

Но именно так с ней всегда и говорили: разумно, красиво, взросло. «Подпиши, Алиса. Так будет лучше для всех».

— Потому что я больше не верю твоему слову, — сказала она.

Кирилл кивнул.

— Поэтому письменно.

— Я подумаю.

— Хорошо.

Она взяла сумку.

— И еще, Кирилл.

— Да?

— Если Инга подготовит заявление об эмоциональном давлении на детей, я подниму все. Не потому что хочу уничтожить тебя. А потому что не позволю бить по моему материнству.

Он смотрел на нее долго.

— Я остановлю ее.

— Ты уже однажды думал, что контролируешь своих людей.

— Теперь буду не думать.

Эта фраза прозвучала жестче. В ней впервые за разговор снова появился Кирилл Орлов — человек, который умеет отдавать приказы. Разница была в том, что сейчас приказ, возможно, наконец должен был защитить не только его.

Алиса вышла из гостиной.

В игровой Варя сидела на ковре и листала учебник, Миша строил из кубиков маленький дом. Увидев мать, он поднял голову.

— Мам, мы сделали дом без замков.

— Правда?

— Да. Тут двери сами открываются, если сказать пароль.

— Какой?

Миша улыбнулся.

— «Я вернулся».

Алиса присела рядом.

— Хороший пароль.

Варя посмотрела на нее внимательнее.

— Ты плакала?

Алиса не знала, как дочь это увидела. Наверное, по лицу. Дети видят слишком много.

— Нет.

— Но хотела?

Алиса после паузы кивнула.

— Хотела.

Варя закрыла учебник.

— Из-за папы?

— Из-за прошлого.

— Оно тоже может делать больно?

— Иногда сильнее настоящего.

Миша поставил на крышу дома зеленый кубик.

— Тогда прошлое надо положить в коробку.

Алиса почти улыбнулась.

— Не всегда получается.

— А если оно кусается?

— Тогда надо научиться брать его в руки осторожно.

Варя тихо сказала:

— Как раненого динозавра.

Миша сразу прижал к себе игрушку.

— Его нельзя в коробку.

— Никого нельзя, — сказала Алиса.

Она смотрела на детей и думала о коробках в кабинете Левина. О документах, пахнущих гарью. О служебной записке, которую Кирилл помнил. О предложении, которое могло стать справедливым — или очередной красивой ловушкой.

Телефон завибрировал.