Книга Удержать 13-го, страница 384 – Хлоя Уолш

— Джонни, ты был изумителен!

— Я поселилась в номере триста девять!

— Кавана, можно с тобой сфотографироваться?

— Я чуть попозже спущусь в бар!

— Поздравляю с отличным дебютом, парень!

— Боже, он просто ужасно сексуален!

— Как ты себя чувствуешь, когда тебя сравнивают с величайшим ирландским центровым?

— Боже, он посмотрел на меня!

— Как твои ребра после последнего захвата?

— Мой малыш тебя обожает, не снимешься с ним?

— Полные восемьдесят минут, две попытки, лучший игрок! Как ты себя чувствуешь?

— Да ты только посмотри, какой он огромный на самом деле!

— Твоя мать должна гордиться тобой, чел!

— Это ключ от моего номера, большой мальчик…

— Ты сам гордишься собой?

— Я тебя люблю, Джонни Кавана!

Чувствуя, что захлебываюсь и разваливаюсь, я упорно смотрел на маркер, изо всех сил стараясь более или менее разборчиво расписаться на мяче для регби для какого-то мальчика.

— Тебе понравилась игра? – спросил его я, не обращая внимания на женщин, что прорывались ко мне. – Да?

— Ты мой любимый игрок! – улыбнулся он. – Я хочу стать таким же, когда вырасту.

Ох ты ж…

— Спасибо, что пришел, – сказал я, замерев на секунду, чтобы сфотографироваться с ним и его матерью, а потом удрал, не в силах больше выдерживать все это. В глазах плясали искры, затуманивая зрение, пока я прорывался сквозь толпу к своей цели.

К отцу.

Я видел его впереди – он стоял, оперевшись на стол, с газетой в руке, старательно не замечая окружавшего его безумия. Сердце колотилось о ребра; со смесью адреналина, отчаяния и страха я проталкивался сквозь толпу, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Справившись с паникой, я наконец добрался до него и уронил висевшую на плече сумку.

— Пап… – выдохнул я, дрожа, словно долбаный пацан.

Я заметил, как напряглись его плечи при звуке моего голоса. Услышал, как он тихо вздохнул. Медленно обернувшись, он посмотрел мне в лицо с выражением бесконечной гордости.

— Привет, Джонатан.

— Пап, – повторил я, опуская голову.

— Я здесь, сынок. – Три слова. Три долбаных слова, от которых у меня подогнулись колени. – Я здесь, – прошептал он, обнимая меня.

— Пап… – Я уронил голову ему на плечо, вцепился в него, как младенец. – Увези меня…

* * *

Два часа спустя мы сидели в дальнем углу полупустого ресторана, и мое сердцебиение вернулось к норме. Я был благодарен отцу за то, что он был рядом со мной, ведь я провел так много времени вдали от всех, кого знал, и я внимательно слушал его рассказ обо всем, что произошло дома, пока меня не было.

— Шон правда говорит все эти слова? – спросил я, не отрываясь от бифштекса. – Целые предложения?

— По большей части он все еще болтает что-то неразборчивое, – усмехнулся папа. – Но он старается. Двигается семимильными шагами.

— Ну, блин… – Подцепив вилкой кусок картофелины, я сунул его в рот и задумчиво прожевал. – А Шаннон правда ходит к психологу?

— Правда, – подтвердил папа. – И это помогает, Джонни. Она исцеляется.

Я почувствовал, как расслабились плечи.

Шаннон говорила, что ходит на сеансы психотерапии, но я сомневался, что это правда.

— Она понемногу расцветает, сынок. Все они.

— Я скучаю по ней. – Уставившись на еду в тарелке, я продолжал запихивать все в рот, стараясь отвлечься от ужасной боли в груди. – Я соскучился по дому.