Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 109 – Варвара Шестакова

— Если бы я знал, я бы привез вам сыр.

Антонина Павловна проигнорировала его шутку.

— В чем вообще дело, на каком основании вы меня допрашиваете?

— Правонарушения там, за границей, какие-нибудь совершали? Участие в нежелательных организациях?

— Нет.

— Ишь, правильные какие пошли. Даже жене небось не изменяешь, а? Там, во Франциях-то?

Лицо Андрея запылало. Он молча с отвращением бросил взгляд на рыжеволосую женщину, и она, как гигантская жаба, смотрела на него своими пустыми стеклянно-голубыми глазами, как бы думая, к чему бы придраться.

— Ладно, давайте сюда телефон и компьютер, – махнула «жаба» рукой и отложила в сторону бумажки.

— Так проверяли вроде бы уже? – Андрей начал терять терпение, где-то на выходе, в зоне прилета его уже полтора часа ждала Элен и дети. Им повезло проскочить впереди. Эх, надо было брать Мишу за руку, может, не прицепились бы к отцу с ребенком.

— Ничего, еще раз проверим. Что там у вас?

Андрей снова вытащил из рюкзака ноутбук, положил на стол, включил, семья на рабочем столе снова загорелась рождественскими огнями.

— И телефон тоже! – скомандовал теперь уже помощник.

Минут десять таможенники бесцельно тыкали кнопки, наугад проверяя папку за папкой, сами не понимая, что они могут там найти. Затем пролистали приложения на телефоне, но не найдя ничего, за что можно было бы зацепиться, отложили в сторону. Андрей был чист как младенец. Он не пользовался соцсетями. Переписки только с Элен, мамой и иногда детьми. Рабочую почту он предусмотрительно удалил.

— А это что за программа? Там на латинице что-то, – ткнул пальцем лысеющий в сине-красную иконку на экране телефона, когда телефон был уже в руках Андрея.

— Переводчик с французского, – вздохнул Андрей. – Язык учу.

— Ладно, – махнула рукой Антонина Павловна, – зови, Коля, следующего.

Андрей небрежно скинул вещи обратно в рюкзак и вышел из комнатки. Когда он закрывал за собой дверь, то услышал раздраженный шепот Антонины: «Ах, всю статистику мне в этом месяце запороли!»

Он вышел с досмотра уставший, злой и голодный. Последний раз они ели шесть часов назад, как раз перед вылетом из Белграда, где была их вторая пересадка. Его сдавливало неприятное скользкое чувство, будто гигантские щупальца проникли в его жизнь и переполошили ее содержимое.

Они думают, что могут просветить меня целиком, залезть во все щели, все папки проверить, все сообщения, раздеть меня догола. Они думают, что у них есть доступ ко всему.

Он раздраженно дернул ручку двери в зону прилета.

— Эй, мужчина, выход там, – работница аэропорта указала ему на выход. – Тут только для персонала.

Может, государству казалось, что оно может узнать о человеке все. Но то, чем он жил эти дни, хранилось лишь в его собственной в голове, и просканировать это было невозможно. Все время после последней встречи с Люсьен он думал о ней. Он был так озабочен мыслями, что даже чуть не забыл достать из морозилки письмо Деду Морозу, которое дети по традиции оставляли в последнюю неделю декабря. Это была его обязанность: поздно вечером он осторожно вытаскивал аккуратно сложенные листочки бумаги, где две детские руки выводили свои нехитрые желания. Они лежали обычно на нижней полке между фасолью и замороженной рыбой и успевали немного пропахнуть морепродуктами. Они вместе с Элен читали, смеялись, и Андрей уносил их в офис, где под новогодние письма была выделена отдельная папка. Там, по словам Элен, дети по крайней мере не смогут их найти и повзрослеть раньше времени.