Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 110 – Варвара Шестакова

В этот раз Элен несколько раз напоминала ему о письмах, но Андрей пропустил ее слова мимо ушей.

— А на каком языке писать? – хитро спросила Лиза. – На русском или французском? Мы же сейчас во Франции.

— Но ты же пишешь Деду Морозу, а не Пер Ноэлю, – возразила Элен, – пиши по-русски.

— Но Дед Мороз же в России, как он сюда долетит? – Миша вопросительно закинул голову.

— Мы будем встречать Новый год в России, у бабушки, к ней под елку он и принесет подарок.

Когда утром следующего дня Миша радостно побежал проверять морозилку – забрал ли Дед Мороз письмо, Элен бросила яростный взгляд на Андрея, тот поймал сына на бегу и попытался отвлечь:

— Ну-ка, покажи Деду Морозу, сколько раз ты сможешь подтянуться к концу года? – Он поднял сына к турнику в коридоре.

— Да он же не увидит! – воскликнул Миша.

— Он все видит! – крикнула Элен с кухни, вытаскивая письмо из морозилки.

«Он все видит!», – молча повторил себе Андрей и понял, что в этом году останется без подарка.

Андрей вошел в зал ожидания, когда уже смеркалось. Синева зимнего неба заглядывала в окно, в зале было многолюдно. Мерно постукивая колесами, катились чемоданы прилетевших. Когда они с Элен и детьми уезжали во Францию, было чувство, что жизнь здесь остановится, все замрет, что они заберут ее последнее дыхание с собой. Но самолеты взлетали и садились как ни в чем не бывало. Людей в зале было больше, чем тогда, в начале июня. Почти ничего не поменялось.

Андрей огляделся в поисках жены. Возле табло с расписанием прилетов нервно переминался с ноги на ногу парень с огромной охапкой белых роз. Элен всегда покупала себе цветы сама, так повелось у них давно, множество ваз, которыми она обставила их петербургскую квартиру, почти никогда не пустовали. Лишь дважды в год он был причастен к их заполнению: в ее день рождения и Восьмое марта. В Париже цветы как будто отошли на второй план и потеряли свою значимость. Элен о них и не вспоминала. Возможно, в парижской квартире просто не было ваз; но, скорее всего, социальная жизнь, захлестнувшая Элен с головой, не оставляла времени на лишние элементы декора.

При виде влюбленного парня он с удивлением подумал, что ни разу не дарил цветы Люсьен. Ни единого раза он не принес ей этот символ первых свиданий, столь привычный, почти обязательный в России.

Допрос забрал последние его силы, к горлу подступила тошнота. Он остановился, скинул с себя рюкзак и еще раз внимательно оглядел зал. Его телефон сел в знак протеста против чужих таможенных рук, приходилось искать Элен собственными силами.

Он увидел ее наконец на сиденьях возле выхода из аэропорта. Элен, как Мадонна с двумя уже подросшими младенцами, сидела, откинувшись на спинку, головы детей уже едва помещались на ее коленях, дети лежали по обе стороны от нее, и она аккуратно по очереди поглаживала их по волосам.

Смогу ли я когда-нибудь уйти от нее?

Смогу ли я когда-нибудь уйти от них?

То был вопрос, на который не было ответа.

— Тебя отпустили наконец? – Ее лицо чуть осунулось после долгого пути. – Что это вообще было?

— Допрос с пристрастием. Проверили все что можно: телефон, компьютер. – Андрей приземлился на соседнее кресло.

— Что, интересно, они там хотели найти?

— Кто ж их знает? Так, для статистики. Задержано столько-то, выявлено столько-то преступников.