Книга Кто не спрятался, я не виновата, страница 89 – Варвара Шестакова

Ее одногруппницы репетировали на сцене юмореску, Светлана то и дело прерывала их, исправляя произношение, потом махнула рукой: «А, ну ладно, так будет даже смешнее!» – и отложила текст сценария в сторону. Три женщины средних лет в платьях с перьями, словно большие страусихи, выглядели комично даже без слов. «Кто-то же придумал этот цирк», – подумала Элен.

На контрасте со своими взрослыми студентками Светлана выглядела очень элегантно. Черное бархатное платье в пол с высоким горлом, но открытыми плечами делало ее миниатюрную фигуру еще стройнее и выше, хоть и стояла она на сцене босиком. Лодочки на каблуке ждали своего часа в стороне у подножия сцены.

Элен смотрела на нее, задыхаясь от восторга, она даже забыла, что ей страшно. Она решила, что ради нее, ради этой маленькой женщины в черном платье, женщины, что так верит в нее, в Элен, в вечно сомневающуюся трусиху Элен, которая едва сдала экзамен в музыкальной школе, ради нее она убьет всех демонов внутри себя, выйдет на сцену и укротит этот большой черный рояль.

— О, Элен, вот и ты, есть время немножко размяться! – Светлана чмокнула Элен в щеку и отпустила «страусих».

Увидев Элен, женщины в перьях покорно сошли со сцены. Внутри группы уже давно ходили разговоры о том, что Элен и Светлана общаются за пределами класса, и у некоторых это вызывало чувство детской ревности. Однако Светлана, по природе внимательная к деталям и чужим ощущениям, легко сглаживала все шероховатости отношений внутри группы, не выделяя на своих уроках никого, даже Элен, и при этом выделяя всех разом. Студенты любили ее, как первоклашки любят первую учительницу, если им, конечно, повезло.

Элен села за рояль. Банкетка оказалась холодной и чуть выше, чем требовалось, но Элен, стремясь поскорее снять напряжение, театрально взяла «ля» первой октавы – звук разлетелся по залу. Она выдохнула и заиграла. Пальцы, сначала тяжелые, чуть неуклюже побежали по клавишам: белая – аккорд – черная – белая – аккорд – белая – потихоньку взяли нужный темп, и понеслась музыка.

Когда она закончила играть, то почувствовала, как руки Светланы, все это время стоявшей чуть поодаль у нее за спиной, опустились ей на плечи. Она машинально выпрямила спину, вытянула позвоночник.

— Тс, расслабься, – прошептала Светлана где-то совсем рядом с ее ухом, едва касаясь губами мочки. – Я чувствую в тебе все 240 вольт, отпусти плечи, представь, что ты плывешь в воде, что она держит тебя, она берет на себя всю тяжесть твоих забот. Никакого напряжения, никакого электричества. Ты же в воде и не хочешь, чтобы тебя ударило током.

Светлана мягко провела руками по плечам Элен, та расслабила руки, и ей казалось, что еще немножко – и она растечется, как масло, которое забыли на солнечной кухне.

— Мне сыграть еще?

— Нет-нет, довольно, хватит, сейчас просто забудь обо всем и подумай, куда мы отправимся гулять после концерта. Думай только об этом, хорошо?

Начался концерт. Глухой голос конферансье доносился как будто откуда-то издалека, словно сидела она не во втором ряду, а в самом конце зала. Элен пыталась сосредоточиться и представить сегодняшний вечер уже после казни, но у нее не получалось. Звуки, долетавшие со сцены, возвращали ее обратно в реальность, вдавливали тело в спинку кресла, она почти не дышала. Странное неприятное ощущение, словно она находилась вне своего тела.