Книга Детка. Вы мне не нужны, страница 47 – Зоя Берг

— Да я похоже лбом и приложилась, - киваю. – Я не очень помню. Я уснула… а проснулась уже тут. Я от Велехова на такси ехала. Его водитель увидел аварию и… а Велехов меня велел сюда… Я очнулась. А он у кровати сидит…

— Велехов, - прищуривается. – Высокий такой красавчик, в костюме, темные волосы, виски еще седоватые…

— Чего? – таращусь.

— Да я на ресепшне твою фамилию назвала. А он там по фойе как раз… туда-сюда с телефоном. Ну и видимо услышал, как я сказала «Чащина»… Еще подумала, чего этот мужик на меня так пялится… Он?

— Наверное, - шепчу. – Хотя он давно ушел…

— Так, - она откашливается. – Последнее что ты мне рассказывала, как он тебе ромашку сделал. А теперь он тебя в больницу привез. Больница, кстати, топовая.

— Да? – я еще раз оглядываюсь.

Ну да, плата у меня отличная, оборудование в изголовье. Все такое новенькое, чистенькое. Как будто я в дорогом сериале про врачей.

— Я просто без сознания была, когда меня привезли.

— Ох, - Катя прижимает руку ко рту.

— Да не, видимо просто вырубило. Я к тому, что не видела ничего кроме, - обвожу рукой палату.

— Ну так знай, - она улыбается, - Больница что надо. И Велехов твой – что надо. А если это я его внизу видела… то он еще и красавчик, и…

— Кать, - перебиваю, - У него девушка. Другая. Есть.

— Как это? – хлопает ресницами. – Вы же вроде… ты же у него…

Я откидываюсь на подушку. И смотрю в потолок.

— Я видела их… в офисе. Она держала его за руку. Он улыбался ей - по-настоящему, знаешь. Не как он обычно. По-настоящему.

Катя молчит.

— А потом я с его водителем разговаривала. С Василием. Он сказал, что она его подруга. И что он взял выходной, чтобы провести с нею весь день дома, - я сглатываю. - Вот так.

— Поняяяяятно, - тянет Катя. – Хотя… нет, непонятно. Если у него есть кто-то, то почему он хотел, чтобы ты жила у него? Он же не гад?

— Нет! – вскидываюсь. – Вообще не гад. Он… он…, - я замолкаю.

— Поняяяяятно, - опять тянет Катя. – Мать. Ты понимаешь, что сейчас происходит?

— Что?

— Ты ревнуешь, потому что…, - она смотрит на меня. Типа «ну продолжай».

Я отрицательно мотаю головой и поджимаю губы.

— Ну тогда я сама скажу, - вздыхает. – Потому что ты влюбилась. Ох и дура же ты, Маруська. Ох и дура.

«Ох и дура же ты, Маруська. Ох и дура».

Ну почему они меня все так называют? Может и правда я - дура? Замираю. Лоб начинает пульсировать - в такт слову «дура». Или в такт тому, о чем я так старательно запретила себе думать.

— Ерунда, - выдавливаю. Голос хриплый, но я выжимаю из него ровность. - Никакой любви. Просто… устала. Тяжело. Одной. А он был рядом. Как друг. Или… как человек, который оказался в нужном месте в нужный час. Профессиональная солидарность.

Катя смотрит на меня. Не моргает. Поправляет край моего одеяла - медленно, аккуратно.

— Друзей не ревнуют, - тихо.

Пальцы сами сминают простыню. Ткань хрустит. Я разжимаю. Вдыхаю. Выдыхаю.

— Не ревнуют, - повторяет она спокойно, как очевидный факт.

— Может я просто... собственница по натуре.

— Угу. - Катя берет из пакета яблоко. Откусывает. - Помнишь как Антон стал встречаться с Ленкой Тувыкиной.

— Ну.

— А ты Антона считала своим лучшим другом.

— И что?

— Что-что, - вздыхает. - Ты Антона ревновала?

— Нет, но…

— Вот именно, - перебивает.

Я молчу. Катя жует яблоко. Смотрит на меня. В ее взгляде - терпение человека, который знает правильный ответ и ждет, когда собеседник сам до него дойдет.