Книга Детка. Вы мне не нужны, страница 48 – Зоя Берг

— Но даже если…, - начинаю я. – То какой смысл? У него есть другая.

— Ты видела их один раз через щель в двери.

— Она держала его за руку!

— Люди держатся за руки, - катя откусывает еще. - Я держала за руку Петьку Морозова когда мы были на экскурсии в седьмом классе. Я была в него влюблена?

— Может и да.

— Нет, - она смотрит на меня. - Я просто боялась потеряться в Третьяковке.

Я фыркаю. Не хочу - само.

— Но.... Василий сказал - подруга. И что она была у него дома. Весь день.

— «Любимая женщина» и «подруга» - это разные слова.

— Люди говорят «подруга», когда не хотят лезть в чужую личную жизнь!

— Или когда это правда подруга.

Я поджимаю губы. Катя доедает яблоко. Кидает огрызок в мусорное ведро - точно в цель.

— Хорошо, - говорит она. - Давай по порядку. Велехов. Плюсы и минусы. Давай, маркетолог, анализируй.

— Зачем.

— Давай-давай. Устроим брейн-шторм. Так это, кажется, у вас называется?

— Угу… Ну хорошо. Минусы. Молчит. Смотрит так, будто сканирует. И сейчас. И раньше… ну когда у нас типа «было»… Никаких цветов, ресторанов. Потрахались и разбежались. И в моменте – хорошо. А потом… потом холод.

— Плюсы?

— Он заботится, поддерживает. Просто делает и отходит. Не ждет спасибо. А еще… Он защищает. С Лешкой тогда. С Борковым. И вообще. И…

— И?

— И… он смотрел на лягушку. Потому что племянник попросил, - смеюсь. - Представляешь? Велехов. Девелопер. Миллиарды. А сидит, пялится на земноводное из Краснодара. И не потому что надо. А потому что хочет.

— Значит, не скучный.

— Я не сказала, что он скучный. Я сказала - холодный.

— Холодный? Ну да. Холодные делают чай, орут на бывших и привозят в клинику, где лечат как в сериалах про богатых и здоровых. Может он не холодный, а просто другой?

Я отворачиваюсь к окну. Там темно. Отражение в стекле: я, бледная, с пластырем на лбу, в больничной сорочке, которая пахнет стиральным порошком. В висках - пульс. Мой. И где-то глубоко внутри - другой. Быстрее. Торопливый. Живой.

«Он другой. Он просто другой».

«Но у него есть девушка».

«А ты - сотрудник. Бывший партнер по сделке. Беременная от другого».

— Неважно, - шепчу. - У него своя жизнь. У меня - моя. Я… справлюсь. Как всегда.

— Ты моя хорошая, - она протягивает руку, кладет на мою, слегка сжимаяет.

— Кать.

— Что.

— Я не знаю, что делать.

— Да, - говорит она. - Но это не сейчас. Сейчас ты отдыхаешь. Голова болит?

— Немного.

— Тогда спи, - она встает. Поправляет мое одеяло - машинально, как детям, наверное, поправляет. - Я посижу еще немного. Потом поеду - дети.

— Езжай сейчас, - говорю я. - Правда. Все хорошо.

Она смотрит на меня. Потом кивает.

— Позвони утром, - говорит она.

— Позвоню.

Она уходит. Дверь закрывается. Я лежу одна в тихой палате. То, что я сама себе запретила трогать, обернула в «сделку», замотала в «профессионализм», запихала в ящик «мне не нужны ни ты, ни твой ребенок», называется «влюбилась».

«Нет».

«Это не «как друг», Маруська».

«Заткнись, Катька».

«Я уже ушла».

Я закрываю глаза. Темнота забирает меня мягко. Без сопротивления.

Просыпаюсь от шагов. Свет в коридоре. Дверь приоткрыта. Входит врач.

— Доброе утро, Маруся. Как спалось? Как себя чувствуете? Голова болит?

— Нормально, - бормочу. Голос сонный. - Голова… меньше.

Она подходит. Смотрит зрачки фонариком. Щупает лоб. Записывает что-то в планшет.