Книга Правила притворства, страница 26 – Зоя Берг

Пирог. Бабушка сказала про пирог. Значит - пирог.

Я умею печь пирог. Один. С яблоками. Мама учила, когда мне было лет двенадцать, и с тех пор я его пеку каждый раз, когда нервничаю. Это моя терапия и мой единственный кулинарный козырь.

Сегодня - нервничаю. Значит - пирог.

Набираю корзину. Курица для горячего. Пусть будет горячее! И... картошка- да. Дальше: яблоки, мука, масло, сахар, все остальное. На кассе обнаруживаю, что взяла два килограмма яблок вместо одного. Хочу сказать, чтобы один киллограм выложили обратно. Потом решаю - нет, пусть будет - на всякий случай.

Два килограмма яблок - это нормально. Это запас.

Дома начинается. Я готовлю так, как умею - то есть со вкусом, с настроением и с полным разрушением кухни. Это неизбежно. Так было всегда: мама говорила, что я готовлю сердцем и локтями одновременно.

Курица в духовке. Картошка на плите. Пирог - в процессе, тесто уже месится, яблоки нарезаны, корицу я забыла. Но она нашлась у Макса в дальнем углу шкафа, немного слежалась, но запах есть.

Мука на столешнице. Немного на полу. Много на мне.

Кастрюля с картошкой булькает. Духовка пахнет курицей. На подоконнике - горшки с фиалками, они открылись сегодня утром, два новых цветка, фиолетовые - красиво рядом с этим всем.

Я кручусь между плитой, духовкой и столом, пробую, солю, мешаю. В наушнике играет что-то бодрое. Я подпеваю - тихо, себе под нос, потому что пою я ровно так же, как танцую: с душой и без таланта.

В общем - нормально. Все под контролем.

Макс приходит в шесть. Я оборачиваюсь от плиты. Он стоит в коридоре и смотрит на кухню. На муку на столе. На кучу мисок, кастрюль. На меня - с деревянной ложкой в руке, с белым разводами и волосами, которые я заколола карандашами.

— Все нормально, - говорю я.

— Я вижу.

— Это рабочий беспорядок.

— Это катастрофа.

— Макс, - указываю ложкой на табуретку. - Садись. Не мешай. Скоро пирог.

— Ты испекла пирог.

— Пеку. Он еще в духовке. Двадцать минут.

Он проходит на кухню. Смотрит на духовку - на стекло, за которым что-то золотится и пахнет корицей и яблоками.

— Яблочный? - спрашивает он.

— Единственный, который умею.

— Пахнет хорошо.

— Знаю.

Он садится на табуретку. Смотрит, как я толку картошку.

— Помочь?

— Убери муку со стола. Аккуратно. Там под ней - разделочная доска.

Он убирает. Находит доску. Кладет в раковину.

— Еще?

— Нарежь хлеб. Хлеб в пакете, нож в третьем ящике.

Приподнимает бровь - ну да, я указываю ему где лежат ножи. Дожили! Но ничего не говорит, берет пакет с хлебом. Нарезает хлеб ровно и аккуратно, как режет все. Я пробую соус, добавляю чуть соли, пробую снова.

— Макс.

— Что.

— Ты боишься бабушки?

— Нет.

— Я боюсь, - честно говорю я. - Немного.

— Почему?

— Потому что она все видит насквозь. И потому что мне... - я с остервенением толку картошку, - мне важно что она думает. Это глупо, да?

— Нет.

— Она меня не одобряет.

— Она тебя изучает, - говорит Макс. - Это разные вещи.

Я смотрю на него.

— Откуда ты знаешь?

— Если бы не одобряла - у нее бы не задержалось. Там все однозначно.

Это правда. Это я уже выяснила опытным путем. Таймер на духовке пищит.

— Пирог! - говорю я.

Бабушка приезжает в семь ровно. Звонит в домофон - раз, коротко. Поднимается. Входит. Осматривает прихожую. Кухню. Там чисто - я все успела прибрать! Стол, который Макс еще раз протер на всякий случай, пока я снимала фартук. Фиалки на подоконнике. Плющ на стене.