Книга Правила притворства, страница 30 – Зоя Берг

Я смотрю в кружку.

— Очень страшно, - шепчу.

— Знаю.

— А вдруг это пройдет?

— А вдруг нет.

— Катя.

— Соня.

— Ты мне не помогаешь!

— А никто не поможет, - качает головой. - Но я могу произнести вслух то, что ты уже знаешь.

Я сижу. За окном - обычная пятница. Люди идут куда-то. Машины. Голубь на карнизе делает вид, что его тут нет.

— Он не звонит, - говорю я. - Я же с работы сразу к нему, а сейчас вот к тебе – час. И тут уже… сколько-то… А он – не звонит. Не спрашивает где я. Почему? Ему все равно?

— Он дает тебе пространство, - вздыхает. - Разве это плохо?

Я думаю.

— Нет, - говорю я.

— Ну.

— Ну.

Я допиваю чай. Смотрю на магниты. Вот тот - из Питера, два года назад. Вот этот - Казань, мы ездили с Катей на три дня. Вот этот я привезла из Суздаля, там был фестиваль цветов. Маленькая история. Маленькая, но моя.

— Катя.

— Что.

— Я поеду.

— Уже?

— Да.

— Ты только приехала.

— Я разобралась.

Она смотрит на меня.

— Быстро.

— Я просто боялась сказать это вслух, - говорю я. - Теперь сказала. Теперь нормально.

Катя улыбается.

— Соня.

— Что.

— Я рада.

— За то что все устроила за спиной?

— За то, - хихикает, - что ты улыбаешься прямо сейчас. Сама не замечаешь.

Я замечаю. Убираю улыбку. Встаю. Беру куртку.

— Мы еще поговорим про бабушку, - строго.

— Когда угодно. Я все объясню.

— Это не объясняется.

— Соня.

— Что.

— Коробку возьми, - она кивает на стол. Там стоит коробка печенья, такая же, какую мы с Максом брали к бабушке в гости. Я смотрю на коробку. Странно все это.

— Зачем?

— Просто возьми, - говорит Катя.

Домой я приезжаю в половину девятого. В лифте стою и смотрю на коробку печенья в руках. Думаю о том, что сейчас войду. Что он там. Что после вчерашнего вечера, после бабушки, после всего - мы будем стоять и смотреть друг на друга и надо будет что-то сказать.

Я не умею говорить такое. Никогда не умела.

«Ладно, - думаю я. - Посмотрим».

Открываю дверь. Он на кухне. Сидит за столом - с книгой и кофе. Настольная лампа. За окном вечерняя Москва. Поднимает взгляд. Смотрит на меня. На коробку. Ничего не говорит. Я прохожу на кухню. Ставлю коробку на стол. Только не на бабушкин, а на наш. Наш стол. У нас дома.

«У нас», - думаю я.

— Я вернулась, - говорю я.

— Вижу, - говорит он.

— Ты не спрашиваешь, где я была.

— Нет.

Молчание.

— Почему? - спрашиваю я.

Он смотрит на меня. Тем взглядом - который видимо и обозначает: «я смотрю на тебя и перестаю думать о том, что делал».

— Потому что ты вернулась, - говорит он. - Этого достаточно.

Я стою. Смотрю на него. На лампу. На книгу, которую он отложил. На кофе, который уже, наверное, остыл.

«Этого достаточно».

Два слова. Его слова. Без объяснений, без требований, без - куда ты уходила, что думала, почему. Просто: вернулась - достаточно.

— Макс, - говорю я.

— Что.

— Я хочу сказать тебе кое-что.

— Говори.

— Я не хочу развода. А ты?

Я стою в дверном проеме. Он сидит за столом. Книга. Кофе. И смотрит на меня. Долго - дольше обычного.

— Ну то есть, - начинаю тараторить, - Я понимаю, у нас договор. Женимся, потом разводимся … моя квартира… Африка… я скучаю по ней, но… но это все бред, да?

— Нет.

— Макс, я живу у тебя, портниха шьет платье, бабушка не умирает, Катя, Петя… мой плющ теперь как будто твой плющ и я...