Книга Правила притворства, страница 32 – Зоя Берг

Я говорю его имя. Один раз. Не специально. Он отвечает. Но опять не словами.

Потом я думаю, что это было - честно. Не идеально. Мы чуть не свалились с кровати. А еще я сказала что-то - не помню что - и он засмеялся в самый неожиданный момент, и я засмеялась тоже, но это было так хорошо. Это было лучше, чем если бы все было правильно.

Я лежу у него на плече. Его рука у меня в волосах - медленно, рассеянно. Гладит, перебирает пряди.

— Макс.

— Что.

— Ты смеялся.

— Ты сказала смешное.

— Что именно?

— Я не помню.

— И я...

— Соня.

— Что.

— Ты сейчас еще думаешь?

Я лежу. Смотрю в потолок. Белый. Чистый. Без единого пятна.

— Нет, - говорю я.

— Хорошо.

— Макс.

— Что.

— Нам нужно пятно на потолке.

Сопит, потом вздыхает.

— Я что-нибудь придумаю, - говорит он.

— Только не рисуй. Это твоя квартира.

— Наша, - говорит он.

Просто. Без объяснений. Наша. Я лежу с этим словом. Оно теплое и настоящее - как его рука в моих волосах, как пижама на кресле, как полоска света от левой шторы, которая не закрывается до конца.

— Ладно, - говорю я.

— Ладно, - говорит он.

За окном ночная Москва. Плющ в соседней комнате добрался до второй стены. Вася цветет второй раз.

И я - я, которая боялась настоящего и всегда держала запасной выход открытым - лежу и не думаю ни о чем.

Это, наверное, и есть - дома.

Свадьба назначена на субботу.

Маленькая - бабушка сама так решила, что меня удивило. Я ожидала двести человек, оркестр как у Катьки между «Королем-львом» и похоронным маршем, и программу на три дня. Но бабушка сказала: «У меня дома и только свои». И оказалось, что «свои», это человек тридцать – родственники, друзья.

Правда без Кати с Петькой, но они наконец-то собрались в свой медовый месяц, и я строго-настрого велела его больше откладывать. Тем более ради бывшей фиктивной свадьбы. Катька посопротивлялась. Но не особо долго, если честно – они очень эту поездку ждали.

Про родителей Макса я узнала в среду.

Сижу себе на кухне с чаем и списком дел. Вздыхаю. Список длинный: студия, заказы, забрать платье, цветы… Цветы я делаю сама, само собой, и это единственное, про что я не нервничаю совсем.

— Соня, - говорит Макс из комнаты.

— Что.

— Звонил отец.

— И?

— Он приедет в субботу. С Оксаной.

Я обрабатываю эту информацию.

— Хорошо, - говорю я. - А мама?

— Мама звонила вчера. Тоже приедет. С Геннадием.

— Оба?

— Оба.

— Одновременно?

— Судя по всему.

Я смотрю в список.

— Они знают друг друга?

— Двадцать лет как бывшие, - говорит Макс. - Так что относительно знают. Это нормально.

— Это нормально для них. Для меня это - первый раз когда я вижу и тех и других одновременно и при этом выхожу замуж.

— Фиктивно, - ухмыляется он.

Я смотрю на него через дверной проем.

Он смотрит на меня.

— Макс.

— Что.

— Перестань говорить «фиктивно».

Фыркает. Потом кивает.

В пятницу приезжают мои. Мама - Людмила Николаевна, учительница биологии в школе. Человек, который знает названия всех растений, которые я когда-либо принесла домой, и помнит все мои провалы и победы в хронологическом порядке. Папа - Николай Иванович, научный руководитель кафедры приборостроения, читает три книги в месяц, знает наизусть Бродского и устройство любого советского прибора, который вам попадется.

Они женаты тридцать лет. Это мне всегда казалось чем-то само собой разумеющимся, а теперь - нет. Теперь я думаю: тридцать лет, это как плющ, который дотянулся до всех стен и еще ищет, куда расти.