Книга Правила притворства, страница 35 – Зоя Берг

— Да, - говорю я.

— Хорошо, - говорит мама. - Тогда я спокойна.

Вечером, когда гости расходятся, мы с Максом сидим в саду. Навес, остатки свечей, пустые бокалы. Сад тихий - октябрьский, с запахом земли и последних цветов. Где-то в доме еще слышны голоса - бабушка прощается с дядей Славой.

Я сижу, он рядом. Его рука у меня на плече.

— Макс.

— Что.

— Твоя мама и Оксана обменялись номерами.

— Я видел.

— Это хорошо или странно?

— Хорошо, - говорит он. - Давно должно было быть.

— Папа взял у бабушки три книги.

— Я заметил.

— Она сама предложила.

— Бабушка любит людей, которые читают.

Я смотрю на сад. На цветы - свои, которые я расставляла вчера. Хризантемы на каждом столе. Бабушка не возразила. Бабушка сказала «хорошо».

— Макс.

— Что.

— Она сказала - живую, настоящую.

— Да.

— Это был лучший комплимент.

— Я знаю.

— Ты не обиделся?

— За что.

— Ну, она могла бы сказать красивую или умную или что-то...

— Нет, - говорит он. - Живую - правильно. Ты живая. Это первое, что я понял. Еще на свадьбе Кати.

— Когда я облила тебя шампанским?

— До этого. Когда ты говорила про хризантемы.

Я смотрю на него.

— Ты злился.

— И думал: какой живой человек.

— Это было оскорбление или комплимент?

— Тогда - удивление. Сейчас - ответ на все.

Я смотрю на него. На этот профиль - не закрытый, не с жалюзи. Просто Макс. В октябрьском саду, с рукой на моем плече.

— Макс.

— Что.

— Мы нарушили все пункты договора.

— Все, - соглашается он.

— Пункт один - никаких настоящих чувств.

— Нарушен.

— Пункт два - раздельные спальни.

— Нарушен.

— Пункт три - минимальный публичный контакт.

— Нарушен сразу.

— Пункт четыре - полгода и развод.

— Не будет.

— Пункт пять.

— Какой был пятый?

— Не помню, - говорю я.

— Я тоже.

Я смотрю в сад.

— Договор был плохой, - говорю я.

— Ужасный, - соглашается он.

— Надо было лучше составлять.

— Или не составлять вообще.

— Тогда бы ничего не было.

— Было бы, - говорит он. - Позже. Другим способом.

— Ты уверен?

Он смотрит на меня.

— Соня. Ты облила меня шампанским на чужой свадьбе и объяснила про японскую геральдику, - вздыхает. - Я бы нашел способ.

Я смотрю на него. Потом смеюсь - тихо, в его плечо. Он подхватывает.

Домой мы приезжаем поздно. Квартира темная - только ночник в коридоре. Плющ на стене. Вася на подоконнике - цветет третий раз, это уже просто хвастовство с его стороны.

Я снимаю туфли. Смотрю на плющ.

— Привет, - говорю я ему.

— Он тебя не слышит, - говорит Макс из коридора.

— Слышит. Просто не отвечает. Это у него характер такой.

— Как у тебя.

— Что?

— Ничего.

Я иду в комнату. Останавливаюсь у кровати. Смотрю в потолок. Белый. Чистый...

Ой!

Маленькое темное пятно в левом углу. Небольшое, округлое, с одним вытянутым краем. Я смотрю на него.

— Макс.

— Что.

— Потолок.

Он входит. Смотрит вверх.

— Я сказал, что придумаю.

— Это откуда?

— Кофе, - говорит он. - Я уронил чашку. Брызги долетели.

— До потолка?

— Ну… я сильно уронил. Фррррр…

Я смотрю на него, качаю головой. Сильно уронил? Ну-ну. Потом перевожу взгляд на пятно. Округлое. С вытянутым краем. Похоже на...

— Антарктида, - говорю я.

— Или Австралия.

— Нет. Антарктида. У Африки был рог носорога. У этой - вот тут - похоже на шельфовый ледник.

— Ты видишь ледник в пятне от кофе.

— Я вижу то, что хочу видеть.