Книга Серпентарий, страница 96 – Ирена Мадир

Рык разрывал глотку, члены пульсировали, будто вот-вот Уроборос кончит, залив спермой штаны. Он уже был не прочь отбросить всякую осторожность и схватить свою Пташку, но тут она вдруг отпрянула. В блестящих азартом глазах отразился вихрь новых эмоций. Испуг и стыд убили в ней уверенность, и она упорхнула…

Уроборос, не скрываясь, громко застонал, опуская ладонь на ширинку и надавливая, чтобы хоть немного снять пульсирующее напряжение. Даже сомнения во взгляде Нуры не смогли заставить забыть ее игру с ним, то, как она разделась, как сладко звала его Змеем. Она – все, что ему было нужно. Его приз за все муки, через которые он проходил; его драгоценность, которая оплачивала любую его боль; его госпожа, которая могла убить его движением мизинца; его сакральное пристанище, которое он готов чтить часы напролет.

Искушение снова войти в ее гнездо было невыносимым. Было просто необходимо ощутить ее аромат, пропитавший когда-то пустой и безликий дом, чтобы и самому наполниться ее запахом. И Уроборос не смог отказаться… Он специально двигался громко, чтобы Нура слышала его шаги, знала, что он здесь. Идет по освещенному коридору, сворачивает в зал, где осталась ее одежда.

Зеленая футболка благоухала. Но ее нижнее белье… О, оно пахло для него как самый вкусный десерт, от которого рот наполнялся слюной. Уроборос смял его, уткнулся носом и приоткрыл губы, чтобы язык мог в полной мере оценить бесподобный вкус Пташки.

Рука нащупала ширинку, спешно расстегивая ее и высвобождая саднящие члены. На них влажно сверкал предэякулят. Уроборос опустился на диван, запрокидывая голову так, чтобы можно было оставить на лице белье Нуры, и двумя руками обхватил сразу оба члена, чтобы поскорее избавиться от уничтожающего возбуждения. Оно травило кровь, разъедая разум. Казалось, если не удастся кончить в ближайшие пару минут, то организм разорвет на клочки от потребности.

Стоны наполнили пустую комнату, а Уроборос грубо двигал руками, сжимая члены. Нос щекотал сладкий аромат, а перед прикрытыми глазами стоял образ его Пташки, совершенно нагой и податливой. Она распласталась на шелковых простынях, ласкавших ее тело, длинные волосы разметались по подушке, щеки залил румянец.

Как бы она реагировала на чужие прикосновения? Как бы изменилось ее лицо, когда она испытала бы оргазм, до которого ее довел бы его раздвоенный язык? Не иметь возможности воплотить даже толику собственных фантазий, но при этом знать, что Пташка совсем рядом, – настоящая пытка.

А голову заполнили образы Нуры, ее томные стоны. В воображении она смотрела на Уробороса с тем азартом, с каким смотрела, стягивая свою одежду. В воображении Пташка прижималась к своему Змею, сминая грудь. Ее губы скользили по его, и их языки сплетались в диком танце. В воображении она сидела на нем верхом. Прямо на его членах…

Дыхание со свистом вырвалось из горла, а сперма разбрызгалась, оставляя следы на полу и забытой рядом футболке.

— Нур-ра, – мягко прорычал он, кончая и вторым членом.

Удовлетворение растеклось по телу, расслабляя его. Уроборос стянул белье Нуры с лица, задумчиво его оглядывая. Ткань, напитанная ароматом Пташки, – это пока все, что было доступно. Отказаться от такого подарка он не мог, а потому затолкал стринги в карман и поднялся, пряча влажные члены, которые еще какое-то время не втянутся в мешок… Проклятие, как человеческие мужчины умудряются ходить, когда это все свободно свисает? Раздражающее чувство!