Книга Наказана с наслаждением, страница 75 – Кира Эро

Я уставилась на него, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— То есть ты хочешь сказать, что все это время это была не Метка Пепла?

— От Метки Пепла – как мы ее понимаем, ты бы умерла. Быстро. У вас, на земле, о нашем клане много небылиц. А эта метка – про связь.— Но... Погоди... Все это время было так? Почему? Почему это все, скажи!— Потому что дракон чувствует свое. Это такое, как тебе сказать, обоняние души. Мы - жуткие собственники, тысячелетиями этот инстинкт развивается. Магией, сутью, всем. Мы чувствуем свое. И ты - моя. Я это знаю давно.Мне осталось только истерически расхохотаться.— Боже, великий дракон привязанся в муравью.Кьяртан покачал головой горестно.— Не совсем. Но суть да, такая. Я тоже сначала был в шоке, Ренелин. И понимаю твою реакцию. Но что может вырастить, если нам столетиями внушают, что мы - природные враги? Драконята знают, что люди - пыль, человеческие дети - что драконы - не более, чем хищники. Мы... Можем оставить все как есть. Конечно. Но разве ты не знаешь цену?О, я хорошо знала цену.— А теперь у тебя проблемы из-за этой метки. И ты их предвидел.Кьяртан кивнул.— Очень серьёзные, — подтвердил он, и на губах мелькнула кривая усмешка. — Они требуют либо казнить тебя, либо чтобы я отрёкся от поста главы клана. Третьего не дано.

Казнить.

Меня.

Или он теряет всё.

Я отступила на шаг, чувствуя, как ноги подкашиваются, и села на край кровати, обхватив себя руками.

— Почему ты вообще поставил эту метку? — спросила я тихо, глядя на него снизу вверх. — Если знал, что это вызовет такие последствия, зачем?

Кьяртан присел рядом, беря мою руку в свою и сжимая пальцы с той осторожной силой, что уже стала привычной.

— Потому что не мог иначе, — ответил он просто, и в серебристых глазах читалась та самая тёплая решимость, что одновременно пугала и притягивала. — Ты моя, Рен. С той самой ночи, когда я увидел тебя. И мне плевать на традиции, на Совет, на всё остальное. Я не отдам тебя. Никогда.

Его слова обрушились на меня, тяжёлые и горячие, и я не знала, что сказать в ответ, потому что внутри было столько всего — страх, вина, злость, и что-то ещё, пока неясное, но очень требовательное.

— Тогда что мы будем делать? — спросила я, заставляя себя сохранять спокойствие, хотя внутри всё дрожало. — Если они требуют казни или твоего отречения, какой у нас выход?

Кьяртан усмехнулся — коротко, без юмора, но с той уверенностью, что заставила моё сердце биться чуть спокойнее.

— Будем драться, — ответил он просто.

Совет Семи собрался в главном зале крепости — огромном помещении с высоченными сводчатыми потолками, поддерживаемыми колоннами из чёрного мрамора, украшенными золотыми узорами. В центре стоял круглый стол из цельного куска обсидиана, вокруг которого располагались семь кресел — массивных, резных, каждое из которых было украшено символом одного из великих кланов.

Когда мы вошли, все семеро старейшин уже сидели на своих местах, и атмосфера в зале была настолько напряжённой, что казалось, воздух можно было резать ножом.

Я шла рядом с Кьяртаном, держась максимально прямо и стараясь не показывать того страха, что скребся когтями по внутренностям. Охотники не показывают слабости. Даже когда знают, что идут на смерть.

Семь пар глаз уставились на меня — золотые, серебристые, янтарные, изумрудные. Глаза древних существ, видевших столько, что мне и не снилось, и каждый взгляд был тяжёлым, оценивающим, полным презрения или любопытства.