Книга Свет в твоём окне, страница 12 – Анна Аникина

— Не пойду! — Катя всё-таки заплакала. Значит, дело совсем плохо, и ей действительно очень больно.

— Пойдём. Надо. Там кровь, надо обработать, — почти шептал ей Фёдоров, потихоньку опустив блузку и подталкивая Катю к двери.

В голове всплывали строчки из пособия по травматологии и ортопедии, которое Сашка как раз перечитывал: «Рану, полученную загрязнённым предметом, необходимо как можно скорее промыть большим количеством физраствора и антисептика, удалить все застрявшие частицы и остатки ткани, при глубоком поражении — остановить кровотечение, поставить дренаж и ушить рану послойно…»

— Ты не врач! — Катя ещё сопротивлялась.

— Вот именно. Давай. Будь хорошей девочкой, — он уже тянул Катю в сторону медицинского кабинета.

— Нет!

— Вот коза упрямая! — бросил Саша и просто подхватил её на руки.

Простое решение. Не хочет сама? Будет так, как он решил!

На глазах у всей школы он дотащил Катю на руках через весь первый этаж, поставил на ноги перед медицинским кабинетом, толкнул дверь, запихнул её внутрь и закрыл дверь изнутри.

— Падение на ржавый металлический предмет, глубокая рваная рана, венозное кровотечение, формирующаяся гематома в околопозвоночном пространстве, множественные ссадины. Надо срочно промыть, — выдал автоматически.

Медсестра удивленно подняла глаза, сфокусировалась на его лице…

— А, Фёдоров. То-то я смотрю, знакомые нотки, я с твоим отцом работала, — и уже обращаясь к Кате — давай, Кать, проходи. Посмотрим.

Катя сделала несколько робких шагов внутрь. Сашка остался стоять столбом возле двери.

— Фёдоров, что стоим? Свободен! — выпроводила медсестра наконец Сашку.

Вылетев за дверь медкабинета, Саша переключился из режима «Доктор» в режим «ща кому-то достанется». Гнев и ярость охватили целиком — этот Сизов давно Катю доставал, но все как-то по мелочи, а сегодняшний случай — это конкретный залет.

Никого не видя на своём пути, раздвигая широкими плечами толпу, Сашка быстрым шагом шёл к столовой. Скорее всего, этот паскудник Сизов где-то там, перемена большая… и точно. Вот он, сволочь, стоит, сосиску в тесте жрет. Ну, получи фашист гранату…

Подойдя почти вплотную, Фёдоров сделал быстрое резкое движение рукой. Удар в солнечное сплетение был отработан давно, поставлен хорошо, и Сизов, роняя из открывшегося в беззвучном крике рта куски сосиски, сложился бы пополам, если бы Саша не прижал его к стене.

— Ты, сучонок, перешёл все границы. Если ты, паскуда, ещё хоть раз к Ведерниковой подойдешь ближе, чем на два метра, сломаю спину, и будешь всю жизнь под себя ходить. А начнешь рот раззевать и болтать гадости — язык вырву, — со злостью прошептал он Сизову в ухо — Кивни, если понял…

Сизов отчаянно закивал. Сашка отпустил его, развернулся, и ушёл, не говоря больше ни слова.

В десятом классе с Катей за одну парту посадили вундеркинда. Парень был на три года младше всех ребят в их классе. Но высокий и крупный. На всех своих одноклассников он взирал во всех смыслах свысока. Говорил, со значением растягивая слова. С учителями был безупречно вежлив.

В классе новенького невзлюбили. И тут Катя впервые была согласна с Сизовым, который вполне в своём духе делал тому мелкие пакости.

Ведерникова пыталась выбрать, куда поступать. Учебная и спортивная нагрузка была адской. Физико-математический класс, вечерняя школа при МГУ, танцы. Плюс Катя вела детские танцевальные занятия. Не до гулянок. Но кавалер у неё всё же завёлся. В летнем лагере познакомились. Он встречал её из всех школьных поездок. Это были Катины "показательные выступления". Все были в курсе, что у Ведерниковой взрослый парень. Ну а о том, что этому парню ещё пока ничего серьёзного не обломилось, всем знать было не обязательно.