Книга Любовь или расчёт, страница 19 – Мари Лав

— У вас кран на кухне капает, — сказал он за завтраком. — Я куплю новую прокладку, поменяю. Розетка в детской шатается — опасно, ребёнок может засунуть пальцы. Я закреплю. В ванной вентиляция плохо работает — я почищу. Полку в прихожую надо повесить, у вас обувь по всему полу валяется.

Олеся смотрела на него круглыми глазами.

— Ты всё это умеешь?

— Отец научил, — пожал плечами Антон. — Говорил: «Мужчина в доме должен быть полезным. Не умеешь — научись. Не научился — найди того, кто умеет, и заплати ему. Но не будь беспомощным».

— Твой отец был мудрым человеком, — тихо сказала Олеся.

— Был, — кивнул Антон. — Умер пять лет назад. Инфаркт.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Но он успел научить меня главному: не бояться того, что не умеешь. Всему можно научиться.

Он сдержал слово. В субботу съездил в строительный магазин, вернулся с кучей пакетов и до вечера колдовал: менял прокладки, подкручивал розетки, чистил вентиляцию, сверлил стены. Олеся ходила за ним по пятам, подавая инструменты, и чувствовала себя так, будто смотрит фильм, где главный герой — не мужчина, а волшебник.

— Откуда у тебя такие руки? — спросила она, когда он за пять минут починил защёлку на детской кроватке, которая не закрывалась уже месяц.

— Генетика, — усмехнулся Антон. — И пять лет вечерней школы при ПТУ. Отец запихнул меня туда в шестнадцать, сказал: «Выучишься на электрика, будешь не только бумажки перекладывать, но и дело делать». Я тогда злился, а теперь спасибо ему говорю.

Митя сидел на полу в манеже и внимательно наблюдал за действиями дяди. В его двухлетней голове происходила важная работа: этот большой человек что-то делал с домом. Чинил. Улучшал. Мама улыбалась. Бабушка, заглянувшая вечером «проведать внука», только покачала головой и сказала: «Хороший парень. Рукастый».

После ремонта Антон начал покупать продукты. Не потому, что Олеся просила — он сам заметил, что холодильник часто пустовал. Времени на большие закупки у неё не было: мастерская, Митя, мама. Антон же после работы заезжал в супермаркет, выбирал мясо, овощи, фрукты, что-то к чаю, детские йогурты и соки. Пакеты были такими тяжёлыми, что Олеся, пытаясь их поднять, только вздыхала.

— Ты что, на армию закупаешься? — спросила она, когда он привёз три пакета за раз.

— Нет, я закупаюсь на неделю, — ответил Антон. — Чтобы ты не бегала каждый день. У тебя и без этого дел хватает.

Она хотела возразить, сказать что-то про «я сама», но осеклась. Потому что внутри — там, где жила привычка всё тащить на себе, — вдруг стало тепло. Кто-то заботился о ней. Не словами — делами.

— Спасибо, — сказала она просто.

— Не благодари, — ответил Антон. — Это не подарок. Это жизнь.

Игрушки для Мити появлялись в доме с завидной регулярностью. Антон не мог пройти мимо детского магазина — обязательно заходил. Сначала купил деревянный пазл — «Отец говорил, что деревянные игрушки полезнее пластиковых». Потом — большую машинку, которую Митя мог толкать перед собой, опираясь на неё как на ходунки. Потом — книжку с тактильными вставками («пусть привыкает к книгам»). Потом — музыкальный коврик.

Олеся пыталась протестовать:

— Антон, он ещё маленький, ему столько не нужно.

— Ему нужно, — стоял на своём Антон. — У него не было игрушек от мужчины. Пусть теперь будут.