Книга Любовь или расчёт, страница 20 – Мари Лав

И Олеся замолкала. Потому что это было правдой. У Мити никогда не было отца. Не было подарков от папы. Не было мужской руки, которая протягивает машинку или сажает на плечи. Антон не заменял отца — он был другим. Но он был. И это было главным.

Иногда они оставляли Митю с бабушкой. Олесина мама — женщина энергичная, несмотря на свои пятьдесят пять — забирала внука наверх, кормила его своими пирожками, читала сказки и укладывала спать. В такие вечера Антон и Олеся вздыхали с облегчением, заказывали еду (или Антон готовил сам — его ризотто становилось легендой) и наконец-то могли побыть вдвоём.

Они говорили. Много. О том, что не успевали сказать при Мите. О работе, о планах, о страхах. Антон рассказывал о своих проектах в администрации — Олеся слушала с искренним интересом, хотя большинство терминов были ей незнакомы. Олеся рассказывала о цветах, о капризных клиентах, о том, как сложно растить бизнес в одиночку.

— Ты теперь не одна, — заметил однажды Антон.

— Я знаю, — она улыбнулась. — Привыкнуть не могу.

Они ходили в рестораны — в те самые, куда Антон раньше ходил с коллегами или случайными спутницами. Теперь всё было иначе. Он смотрел на Олесю при свечах, слушал её смех и думал о том, что счастье — это не громкие слова. Это тихие вечера, когда ты сидишь напротив нужного человека и не хочешь никуда спешить.

Они занимались любовью — исступлённо, жадно, как будто боялись, что это может кончиться. В их близости появилось что-то новое — доверие. Теперь Олеся не закрывалась, не уходила в себя после. Она лежала на его груди, водила пальцем по его ключице и молчала. Просто молчала — и это молчание было громче любых слов.

— Знаешь, — сказала она однажды, — я боялась, что после того, как ты узнаешь про Митю, секс станет другим.

— Каким?

— Не знаю. Обязательным, что ли. Или наоборот — неловким. Как будто ты теперь не со мной, а с «матерью-одиночкой».

— Глупости, — ответил Антон. — Я с тобой. С тобой одной. Митя — это часть тебя. Но когда мы вдвоём — это наше время. Я не путаю.

Она приподнялась на локте, посмотрела ему в глаза.

— Ты слишком хороший, чтобы быть правдой.

— Какой есть, — усмехнулся Антон. — И я рад, что тебе это нравится.

Но самым главным были прогулки. Те дни, когда они выходили из дома втроём — Антон, Олеся и Митя в коляске или на руках. Это было заявлением. Не для других — для себя. «Мы — семья».

Парк находился в двадцати минутах ходьбы от дома. Старый, с вековыми дубами, прудом и деревянными качелями, которые помнили ещё советских детей. Они ходили туда по выходным, если погода позволяла. Осень была в разгаре — золотая, с прохладным ветром и ярким солнцем, которое уже не грело, но радовало.

Митя обожал уток.

Первая прогулка к пруду стала событием. Антон нёс мальчика на плечах — Митя сначала испугался высоты, заплакал, но потом привык и даже засмеялся, когда Антон начал подпрыгивать. У воды Антон посадил его на скамейку, достал из пакета нарезанный хлеб.

— Давай, командир, — сказал он, протягивая Мите кусочек. — Кидай уткам.

Митя с серьёзным видом сжал хлеб в кулаке — так, что тот превратился в крошево — и разжал пальцы. Крошки упали к его ногам. Утки, которые терпеливо ждали в воде, не поняли такого подхода и возмущённо закрякали.

— Не так, — засмеялся Антон. — Смотри.