Книга Спящая Красавица, подъём!, страница 115 – Анастасия Разумовская

На этот раз мне ответили.

Горячие губы бережно раскрыли мои, мягко и настойчиво обхватили нижнюю, чуть потянули. Мужская рука легла на мой затылок, взъерошив волосы. А вторая властно притянула к себе за талию. Дыхание Румпеля пресеклось. И моё тоже. Я почувствовала, как его язык осторожно коснулся моей губы. Это было ново. Его щетина чуть колола, и это тоже будоражило.

Румпель оторвался от моих губ не сразу и с видимым трудом. Вдохнул. Открыл глаза.

— Ты меня хочешь, — прошептала я.

— Хочу, — не стал отрицать очевидное он.

— И не считаешь меня потаскухой.

— Нет.

— Тогда почему…

Он снова закрыл глаза, прислонился лбом к моему лбу, наши носы тоже соприкоснулись, и было в этом что-то бесконечно милое. Я положила ладони на его грудь, чувствуя, как она вздымается, и закрыла глаза. Вот так бы и провести вечность, слушая его дыхание, стук его сердца. Румпель прошептал, тихо-тихо и как-то измученно:

— Я не знаю. Помоги мне, пожалуйста. Помоги мне разобраться.

Мои губы снова коснулась его губ, и Румпель снова ответил. У меня закружилась голова, и, если бы мужчина не обнимал меня крепко и бережно, я бы, наверное, упала.

— Люби меня, только меня, — прохрипела я, когда мы оторвались друг от друга. — Ты же не любишь её, ты не можешь её любить! Ты не можешь любить сразу обеих!

— Не могу, — согласился он. — Но люблю.

— Илиану?

— Да.

— А меня?

— И Илиану, и тебя.

Я отшатнулась от него. Нахмурилась.

— Это невозможно.

— Невозможно, — снова согласился он, осторожно усадил меня в кресло, сел рядом на край стола. — Но это факт.

— Но так нельзя!

— Нельзя.

Я всмотрелась в суровое лицо. Оно было полно усталости и печали, даже, пожалуй, обречённости.

— А кого ты любишь больше? Меня или Илиану?

— Одинаково, — признался мужчина, снова закрыв глаза, словно прислушивался к чему-то в себе.

— Значит, меня. Ты давно с Илианой, и, если ты не любишь её больше, чем меня, которую знаешь лишь несколько дней, значит, по-настоящему ты любишь меня. А её лишь по привычке…

Румпель покачал головой и посмотрел на меня:

— Нет. Одинаково.

Ну, значит, когда я убью Илиану, то останусь единственной.

— Так кто же разбудил принцессу Шиповничек? — снова спросил Румпель.

— Бежим с нами? Хочешь, я сохраню Илиане жизнь? Я не буду убивать её, ведь я добра и… И твой сын станет моим… нашим. Мы будем жить так счастливо! Все вместе, втроём и…

— Нет. Не будем.

Я бессильно опустила руки. Захлопала глазами, спросила отчего-то шёпотом:

— Почему?

— Я останусь с Илианой. А ты выйдешь замуж за Армана и уедешь. В Монфорию, например. Вы же с ним приехали оттуда, верно? Если в Монфорию нельзя, поезжайте в Родопсию. Родопсийский король воинственен, но вроде бы неплох.

— Не хочу за Армана…

— Кстати, там, на Ариндвальском перевале вас преследовал Волк из бездны, верно? Почему?

Да сколько ж можно вопросов⁈ Таких идиотских, таких несущественных!

— Почему ты хочешь остаться с Илианой? — закричала я, вскочив. — Почему, Румпель⁈

— Потому что люблю.

— Маленькую девочку, которой больше нет? Её? А ты не думал, что, потакая её жестокости, ты… ты… Это ты виноват в том, что она стала такой! Ты должен был сразу остановить её и…

Я бросилась к выходу. Румпель перехватил меня почти за дверью. Обнял, прижав к себе. Зарылся в волосы. Я дёрнулась, хлюпнула носом. Ох уж эти слёзы!