Книга Спящая Красавица, подъём!, страница 117 – Анастасия Разумовская

Румпель нёс меня до самой лошади, которая ждала за воротами. Действительно, лучи восходящего солнца озарили вспыхнувшие золотом кроны деревьев. Маг усадил меня в седло и положил лягуха в мой карман.

— Помнишь, ты спрашивала насчёт Пса бездны? — спросил, подтягивая упряжь.

— Да. А ты сказал…

— Я солгал. Так вот, послушай меня. У нас мало времени, и я не смогу повторить. Псов бездны одолеть не под силу никому. Мне — тоже.

— Но…

— Не перебивай. Их силы невероятны и не знают предела. Волки из преисподней — порождения самой тьмы. И есть лишь один способ с ними справиться: не творить зла. Пёс не имеет власти над тем, кто злыми поступками не заслужил того, чтобы на него обрушилась кара небес. Запомни это, Шиповничек. Ты очень молода. Ты ещё сможешь победить тьму в себе.

— А как же Илиана⁈ Почему не покарали её⁈

Но вместо ответа Румпель ударил по крупу коня, пуская его вперёд. Я натянула было узду, чтобы остановиться, но мужчина крикнул:

— У тебя нет времени. Вперёд.

И я пришпорила скакуна.

Он стоял и смотрел на голубые воды Луары, и ветер развевал его растрёпанные волосы, словно рыжий пожар. Я подлетела к другу:

— Этьен! Там… там… ты…

Там трое голенастых избивают маленького Жака. За дело, конечно, и всё равно жалко. Этьен обернулся, и я споткнулась на месте. Давно я не видела на его лице таких страданий. Подошла, осторожно коснулась худого плеча:

— Что с тобой?

— Я не исполнил Его веления, Кэт. Король издал эдикт и приказал всем расходиться по домам. Мне не на кого опереться. Наше войско начало таять: воины Христовы боятся короля больше, чем Христа… И я… не знаю, что мне делать.

«Домой, домой!» — я чуть не запрыгала от радости. Какое счастье! После того, как я сбежала из дома, мельник вряд ли разрешит сыну на мне жениться, ведь теперь я — бесчестная женщина: спала в лагере, полном мальчишек, юношей и мужчин. А, значит, отец точно разрешит мне выйти замуж за Этьена. Вот только как утешить друга? Как сказать ему, что всё к лучшему?

Я заглянула в похудевшее, опрокинутое лицо. Сердце свела судорога сострадания.

— Ох… Этьен, но… Ты же говорил, что достойные только дойдут и… ангелы…

— Король приказал расходиться. Он отказался встретиться со мной. Что королю какие-либо пастухи!

Обняв его, я нежно погладила рыжие волосы. Этьен был таким несчастным, неизмеримо несчастным.

— Но ведь Христос главнее, чем король, — прошептала ему на ухо, не зная, что сказать. — Христос повелит, и море расступится. А король разве может так? А ты же — слуга Христа, а не короля…

А, между прочим, первое чудо Он сотворил на свадьбе…

— Ты права.

Этьен выпрямился, вскинул непокорную голову.

— Что? Я хотела…

— Вели трубить сбор. Мы выступаем сегодня же.

— К-куда?

— В Иерусалим, конечно. Кто может остановить ветер? Только Бог.

Я не совсем то имела ввиду…

— Мы расслабились, братья! — стоя посреди отрядных командиров, Этьен говорил властно и уверено, словно час назад не он отчаивался на реке. — Мы слишком долго находимся в покое и неге. Меч, который давно не вынимали из ножен, ржавеет. Так и мы тут, в этом огромном городе, исполненном разврата, заржавели. Вы думаете, я не вижу ваши грехи? Не вижу блуда, воровства и насилия, охвативших служителей Христовых? Так вот — нет. Я вижу. Из светлого ангельского воинства мы превратились в сброд богомерзкого отребья, достойный того, чтобы утонуть в жгучем пламени ада. Я ждал. Ждал вашего покаяния, вашего преображения. Ждал, что наш пример подхватят сильные мира сего. И Христос тоже ждал.