Книга Остров Спящей Женщины, страница 116 – Артуро Перес-Реверте

— Клянусь тебе, это все, что мне известно, – сказал Ордовас. – Так что ты мне можешь дать?

Лонкар сделал вид, что колеблется. Провел ногтем по усам. Взглянул на рыбаков, которые зазывали покупателей, балансировали на палубе своих баркасов и, не боясь открытого огня, жарили в масле ставриду и камбалу.

— Такой особенный кораблик… Но на этот раз тебе придется заплатить.

Ордовас снял шляпу и, пригладив оставшиеся волосы, снова ее надел. Он, казалось, был сбит с толку. Крупные уши усиливали его сходство с лисицей.

— О чем идет речь?

— Тысяча фунтов стерлингов или столько же в пересчете на доллары.

— Ого…

— Да, вот так.

В глазах франкиста вспыхнули огоньки опасливой алчности. Облизнув губы, он медленно ими пошевелил, но не произнес ни слова.

— Это за что ж такой куш? – наконец выговорил он. – Я ведь деньги не печатаю…

— За то, что я расскажу о крупнейшей за всю войну поставке военных грузов.

— Шутишь, что ли?

— Сам знаешь, что нет.

Ордовас задержал дыхание. Лонкару показалось, что он слышит, как крутятся шестеренки в голове франкиста.

— Конкретней!

— Нет.

— Ради твоей матери, Сальвадор!..

— Мать мою сюда не впутывай… Она святая женщина и придерживается левых взглядов, как и мой покойный отец.

— Ну прости, прости. Но все же пролей немного света.

Республиканский агент дал ему еще немного потомиться под крышкой и наконец сказал:

— Ничего не пролью, пока не договоримся.

— Намекни, по крайней мере, о чем речь.

Лонкар сделал вид, что в нем борются осторожность и боязнь упустить удобный случай.

— В ближайшие недели из Черного моря выйдут новые транспорты, – как бы вскользь сказал он.

— Ну ясно… Нам это известно.

— И среди них будет один особенный.

Огонек интереса в глазах Ордоваса разгорелся ярче, и он чуть сощурился, словно желая его скрыть:

— Испанский или русский?

— Узнаешь, когда ввяжешься и если ввяжешься.

— Ну и что там особенного? Что за груз?

Лонкар в очередной раз разыграл сомнения и внутреннюю борьбу.

— Серьезный груз, важный и такой объемистый, что еле поместился на судно, – наконец вымолвил он. – Самолеты, а при них тридцать советских пилотов и техников.

В голосе Ордоваса зазвучали разом недоверие, опасение и надежда – весь набор чувств, которые всколыхнула в его душе эта новость.

— Вот это да… Так мы о нем толкуем?

— О нем.

— О-ох ты… ни хрена себе…

— Вот именно.

— И что еще ты мне можешь рассказать?

— Больше ничего, пока не увижу деньги – половину вперед, половину по завершении дела.

Ордовас закусил нижнюю губу, а потом ответил:

— Мне надо проконсультироваться…

— Смотри, паренек, поздно будет. Поздно.

Они помолчали; вокруг пахло рыбой, свежевыловленной и только что изжаренной; в ближайшем кафе на том же причале несколько усачей играли в домино. Стук костяшек о мраморный стол и смех игроков перемешивались с голосами рыбаков, расхваливавших свой товар. Время от времени Ордовас искоса поглядывал на Лонкара, словно пытаясь угадать, о чем тот думает.

— Ты никогда раньше не просил денег.

Лонкар непринужденно пожал плечами:

— И ты тоже.

— А почему сейчас?

Лонкар вздохнул. В этой ситуации ему не надо было стараться, чтобы ответ прозвучал искренно. Он сам собой получился естественным и правдоподобным, как сама жизнь:

— Я начал уставать, Пепе… А Республика – проигрывать войну.