Книга Остров Спящей Женщины, страница 166 – Артуро Перес-Реверте

— Надеюсь, эта тварь будет держаться подальше и не встревать.

Он вскинул бинокль и снова уставился в черноту, пытаясь что-нибудь в ней разглядеть.

— А что до «Кронштадта», то, если его капитан сменил курс и двинулся на восток, мы его не догоним.

— Все может быть, – с неизменным спокойствием отвечал Элеонас.

— Мы слишком сильно запаздываем, а в такую погоду встретить его будет трудно. Кроме того, он может просто улизнуть у нас из-под носа. – Хордан беспомощно развел руками в темноте. – Или он вообще где-то рядом, только мы его не видим.

— Рассвет уже брезжит… Это нам поможет.

Хордан взглянул на восток, где на черном куполе уже проступили первые сероватые прожилки. На миг ему вспомнилось, как Лена Кательос стояла на берегу и провожала взглядом катер, но он не без усилия заставил себя не думать о ней. Его волю, его разум должны были занимать теперь русский сухогруз или британский эсминец, готовые вынырнуть из тьмы. Суша может подождать.

— Дай-то бог, штурман. – Он потер окоченевшие руки. – При свете станет легче, хотя ливень этот проклятый все осложняет.

По волнам теперь скользили слабые отблески. Поступенно кисея дождя становилась на востоке все тоньше и прозрачней, и вот в низких тучах, уже не сливающихся с тьмой, стегнула по горизонту, как хлыстом, беззвучная далекая молния.

В рассветной полутьме сквозь забрызганные стекла рубки сверкнула белой искрой зарница. За нею зигзагом другая, потом, совсем уже близко, третья, и казалось, она, прежде чем исчезнуть под завесой ливня, покачалась на волнах, разрезаемых форштевнем.

Сальвадор Лонкар стоял возле штурвала, прислонившись к переборке, а та, как и настил под ногами, подрагивала от вибрации двигателей. Агент завороженно смотрел, как медленно колеблется нулевая линия компаса всякий раз, когда рулевой поворачивает штурвал, выравнивая курс. Все, кто стоял на мостике, были неподвижны, все бинокли уставлены в темноту. Пахло кофе, мокрой одеждой, сигаретным дымом.

— Да, проясняется понемногу, – заметил Урсаис. – Но маяка не вижу.

— Он должен быть по правому борту, – ответил капитан.

— Вы считаете, дон Хинес?

— Выйдите наружу и гляньте.

Лонкар чувствовал, какое напряжение скрыто под внешним спокойствием моряков. Неудивительно. Надо было не только точно определить место судна относительно ближайшего берега – а маяк на Кафирефсе здесь был важным ориентиром, – но и всматриваться в море по всем направлениям, потому что противник мог появиться откуда угодно. По всему судну расставили наблюдателей, а артиллерийский офицер Берзин провел полчаса наверху, на открытом мостике, отрываясь от бинокля лишь для того, чтобы проверить, начеку ли его люди у орудий.

— Что-то начинает вырисовываться, – сказал старший помощник Егоренко.

И в самом деле, там, за покрытыми крупными каплями воды стеклами носовых иллюминаторов, непроглядная тьма сменялась полумраком. И в нем фок-мачта и мостик обрели собственные очертания и стали видны даже еще отчетливей благодаря то и дело вспыхивающим, как ракеты, зарницам. Капитан Саэс и старший помощник Егоренко теперь уже не были безликими черными силуэтами.

— Идем прямо в шторм, – сказал русский.

— Да, – коротко отозвался капитан.

Вернулся с мостика второй помощник, с которого ручьями текла вода.