Книга Остров Спящей Женщины, страница 99 – Артуро Перес-Реверте

Они оставили позади гавань и шли теперь по плавно поднимавшейся улице, в конце которой перед широкой площадью, окаймленной аркадами, высился памятник герою борьбы за независимость греков.

— Андреас Миаулис^[60], – сказала Лена Кательос.

Хордан кивнул, оглядываясь по сторонам. На теневой стороне имелись два кафе, несколько пальм, крытая эстрада для оркестра, возле которой копошились в пыли куры. Дома и здание муниципалитета, к которому вела роскошная лестница, были выстроены из мрамора и белого камня. Несмотря на явственные следы упадка, Эрмуполис на острове Сирос еще хранил остатки былого великолепия.

— Это по-прежнему главный порт на Кикладах, – сказала Лена, с любопытством поглядев на Хордана. – Вы в самом деле прежде тут не бывали?

— Никогда.

— И даже в последнее время?

Хордан улыбнулся:

— Даже.

— Он мне нравится, хотя выбирать особенно не из чего, потому что другие острова, которые стоило бы посмотреть, находятся далеко… Я часто здесь бываю: приплываю за покупками, кое-что посылаю в Афины, навещаю друзей. Здесь есть два-три недурных ресторана, книжная лавка и таверна, где по вечерам играет музыка.

— С ночевкой?

Вопрос при кажущейся невинности заставил Лену чуть помедлить с ответом. Она оглядела Хордана, словно пытаясь распознать в его вопросе намек, и наконец произнесла:

— Иногда.

Она свернула направо и повела его вверх по узким улочкам, упиравшимся в две колокольни над сине-красно-белым куполом церкви Святого Николая. Потом склон пошел вниз, к морю, мимо лабиринта лестниц и домов, прятавшихся за оливами, пальмами и бугенвиллеями.

— У нас здесь дом…

Они остановились, разглядывая пейзаж, который стоил того: солнце было еще высоко, и в совершенно прозрачной воде у берега виднелись камни и водоросли на дне.

— В котором никто не живет, – тихо, словно про себя, договорила Лена.

Он краем глаза рассматривал ее внимательно, как изучают незнакомый берег. И был занят этим уже полтора часа – с тех пор, как она уговорила его сопровождать ее на Сирос. За покупками, уточнила она. И добавила, показав на деревянные пакгаузы: «Мне надо кое-что купить, и я уверена, что вашим людям тоже что-нибудь понадобится». Хордан сначала отказался, чувствуя какую-то смутную неловкость, но тут же понял, что совершенно не желает противиться. На острове все обстояло благополучно, никаких заданий не ожидалось, так что ничего страшного, если он часа на два отлучится. В стремительном внутреннем диалоге он привел все эти аргументы, стараясь не упоминать главный: эта длинноногая зрелая женщина с девической фигурой оказывала на него странное и непривычное воздействие. Он никогда прежде не встречал такой удивительной уверенности в себе, как никогда ни у кого не видал такой изысканной горчинки, которой, казалось, было приправлено каждое ее движение и каждое слово. Лена Кательос вела себя – такой вывод сделал несколько растерявшийся Хордан, – как солдат на вражеской территории. И теперь он пытался понять почему.

Она тоже наблюдала за ним. Молча поворачивалась к нему, когда они шли рядом по неровной мостовой, стараясь не задеть друг друга плечом или рукой. Держали, словно по негласному уговору, дистанцию. Так же было и на моторке, когда Хордан сел справа, а она – в темных очках, которые ветер забрызгал солеными каплями, в греческих сандалиях, в белой полотняной юбке, без стеснения поднятой до колен, чтобы удобнее было управлять лодкой, и в тельняшке – ловко орудовала штурвалом и рычагом переключения скоростей, чутко прислушивалась к рычанию двигателя в 125 лошадиных сил, благодаря которому они, едва не выпрыгивая из воды при слемингах^[61], держали почти тридцать узлов, так что двенадцать миль, отделявших Гинайку от гавани Сироса, одолели за полчаса.