Книга Узник, страница 65 – Максим Мацель

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество. Прикажете идти?

— Не так скоро, пан Станислав. Что просил передать король на словах мне лично?

Ночь Стас провел в камере, а наутро к нему явился Захар.

— Собирайтесь, ваше благородие. Господин советник приказал вас перевести в дом коменданта поближе к вашему приятелю.

— Захар! Ты жив? Здоров?

— А что со мной станется?

— Репнин грозился, что заплечный тебя допрашивать будет.

— Не было ничего такого, Станислав. Я и сам, грешным делом, подумал, как он к себе позвал, что расшиперит меня, как мочало. А он даже не ерычился и горло не драл. Молча выслушал и отпустил. Ни одного вопроса не задал. Да и Иван при том был, сами у него спросите.

Станислав задумался. Что же кроется за подобным странным поведением Репнина? Либо Захар давно уже все доносит советнику, а с ним просто ваньку валяет, либо… Советник уверен, что Стас знает намного больше, чем рассказал. Маловероятно, что угроза смерти или пыток заставит его сознаться. Так же как и Захара. Кроме того, понимает советник, что даже в тюрьме Стас не бросит поиски. И в этом деле ему не обойтись без доверенного лица, которое станет связующим звеном с внешним миром. А кто, как не Захар, лучше всего для этой роли подходит? Значит, будет Репнин следить, что вахмистр в городе делает, куда сунется по поручению шляхтича. Нельзя пока Захару доверять, ни при каких обстоятельствах. Проверить бы следовало. Только пока не понятно, каким образом.

— Что же ты ему рассказал, Захар? – уточнил Стас, когда он вышли на улицу.

— Как и сговорились, Станислав. Ни слова больше.

— А где Костюшко?

— Гуляет, где ж ему быть?

— А по мне какие распоряжения?

— Одного на прогулку не пускать. В крепости дозволять гулять, где вздумается, однако ж ближе чем на пятьдесят шагов к воротам не подпускать. Силу применять строжайше запрещено. Никаких писем и просьб на волю не передавать под страхом смерти. У меня такой приказ. А у остальных служивых свой. Какой, не знаю. Я мыслю, Станислав, что господин советник вам и сам все выложит. Он велел, как вещи перенесете, сразу к нему вас привести.

— Тогда идем, время дорого.

Когда Стас зашел в кабинет к Репнину, то понял, что прервал важный разговор между советником и Щегловым. Оба выразительно замолчали и уставились на Стаса. «Вот так дела. И они уже от меня таятся. Хорошенькое дознание выйдет, когда каждый хочет выведать, что другой знает, а свои сведения при себе оставить», – подумал он.

— Доброе утро, Михайло Иванович! И тебе, Иван.

— Доброе, – ответил Репнин, указав ему на стул.

Щеглов же просто молча кивнул. Повисла пауза. Все ждали, кто первым начнет разговор. Наконец Стас, которому надоела игра в молчанку, произнес:

— Разреши, Михайло Иванович, свои соображения по делу Шатенфельда изложить.

— Давай, валяй, излагай, – безразлично отреагировал Репнин.

— В феврале прошлого года польский шляхтич Осмоловский приплыл в Петербург, чтобы передать Костюшко послание короля. В Петербург Осмоловский прибыл под чужой фамилией Загорский. Он успел передать записку Костюшко, и только. Больше никаких вестей Костюшко от него не получал. Оно и понятно: через две недели и сам Осмоловский куда-то пропал. Так сказал убитый сторож, что служил у Осмоловского. Незадолго до исчезновения его видели в компании с генералом Шатенфельдом. Генерала после нашли убитым в доме Осмоловского. Думаю, причины его смерти могут таиться в странном происшествии, которое случилось с ним при штурме Варшавы. Чтобы выяснить, что именно там произошло, следует найти его адъютанта Головина, который, вероятно, служит сейчас в Персии, и отправить к нему Ивана.