Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 29 – Аматариэль Джулианна Кортес

Дождавшись, пока госпожа Ван уснет, оглашая каморку храпом, я бесшумно выскользнула во двор. Ночь была безлунной, теплой и влажной. Я миновала спящие павильоны послушников и направилась к Лунным Вратам — границе, которую мне было строго-настрого запрещено пересекать.

Врата светились мягким, жемчужным светом защитного барьера. За ними начиналась территория высших старейшин и дорога к Павильону Одинокой Луны.

Я остановилась в пяти шагах от арки, сердце бешено колотилось в груди. Я знала, что он видит меня. Я чувствовала этот сандаловый аромат, сгущающийся в воздухе, словно предупреждение.

«Не делай этого», — казалось, шептал ветер в ветвях сосен.

Но я сделала шаг, затем второй.

Я подошла вплотную к мерцающей пелене барьера. Одно прикосновение человека без духовного пропуска — и барьер ударит молнией, отшвырнув нарушителя. Для меня, с моей запечатанной тьмой, этот удар мог стать фатальным.

Я подняла руку. Мои тонкие пальцы, все еще хранящие бледные тени синяков, зависли в цуне от жемчужного света.

Воздух вокруг меня мгновенно стал плотным, как вода на глубине. Дышать стало тяжело. В голове зазвенело от напряжения чужой, могущественной ци, пытающейся остановить меня, придавить к земле.

Но я не отступила. Медленно, глядя прямо в пустоту перед собой, туда, где за туманом скрывался его павильон, я опустила кончики пальцев на барьер.

Я зажмурилась, ожидая обжигающего удара.

Его не последовало.

Вместо того чтобы отразить меня, защитная формация, созданная первыми патриархами Храма для уничтожения зла, дрогнула. Жемчужный свет померк, сменившись бледно-голубым, ледяным сиянием. Барьер подался под моими пальцами, мягко и неохотно.

Он пропустил мою руку.

Я в шоке распахнула глаза. Моя кисть находилась по ту сторону Лунных Врат. Меня не ударило током, не сожгло очищающим огнем.

Цзян Хаоян вмешался в работу древнего барьера. Он лично, своей собственной силой, перестроил защитные руны в тот самый момент, когда мои пальцы коснулись преграды, чтобы барьер не причинил мне вреда.

Он позволил мне нарушить запрет. Ради того, чтобы я не пострадала, он нарушил законы собственного Храма.

Моя рука дрогнула. Ледяной холод, исходящий от измененного барьера, ласкал мою кожу, струился между пальцами, словно... словно пытаясь удержать мою ладонь в своей. В этом прикосновении энергии было столько отчаянной, скрытой жажды, что у меня перехватило дыхание.

Это было признание. Безмолвное, пугающее признание его поражения.

Он мог прятаться за стенами Павильона Одинокой Луны хоть сто лет, мог истязать себя ледяными источниками и сутрами. Но его дух, его сила больше не принадлежали Дао. Они принадлежали мне. Грязной, немой служанке. Демонице, о чьем истинном происхождении он даже не догадывался.

Я резко отдернула руку, словно обожглась, и отступила на шаг. Барьер мгновенно сомкнулся, вернув свой жемчужный цвет и непроницаемость.

Связь оборвалась. Давление в воздухе исчезло так быстро, что я едва устояла на ногах, ловя ртом воздух.

Я обернулась и почти бегом бросилась обратно, во Внешний Двор, в свою жалкую каморку, спасаясь от этого пугающего осознания.

Я прощупала границы и узнала, насколько я в безопасности от других. Никто в этом Храме больше не посмеет тронуть меня и пальцем.

Но кто защитит меня от него, когда его контроль окончательно рухнет? Когда он поймет, что невидимых прикосновений ци больше недостаточно?