Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 28 – Аматариэль Джулианна Кортес

Трость со свистом рассекла воздух, опускаясь на мои плечи.

Я не стала уворачиваться, лишь зажмурилась, готовясь принять боль и заодно проверяя прочность своих печатей.

Но удара не последовало.

Раздался резкий треск, похожий на звук ломающегося льда под тяжестью сапога.

Я открыла глаза.

Бамбуковая трость, не долетев до моего плеча и ширины ладони, разлетелась в щепки. Но это было не самое странное. Щепки не упали на землю, они повисли в воздухе, покрытые мгновенно образовавшейся толстой коркой сверкающего, белоснежного инея.

Воздух вокруг нас стремительно заледенел. Температура упала так резко, что дыхание Чжао превратилось в густой белый пар, а вода у края изумрудного озера затрещала, покрываясь тонкой ледяной пленкой.

Чжао застыл, с ужасом глядя на свою пустую руку. Вся его агрессия испарилась, сменившись первобытным, животным страхом.

Запах. Этот запах сосновой смолы и сандала накрыл берег озера тяжелым, непроницаемым куполом. Это не было божественное милосердие. Это была подавляющая, собственническая ярость. Ярость хищника, посмевшего заметить, как шакал тянется к его добыче.

— Верховный... — одними губами прошептал Чжао. Его колени подогнулись, и он с глухим стуком рухнул на каменные плиты, касаясь лбом земли. Его колотила такая дрожь, что я слышала стук его зубов. — Пощадите... Недостойный не знал...

Я медленно перевела взгляд на Павильон Одинокой Луны.

Там никого не было. Ни одна фигура не стояла у окна. Двери были плотно закрыты.

Но мне не нужны были глаза, чтобы видеть. Давление в воздухе было настолько осязаемым, что казалось, чья-то ледяная, невидимая рука легла мне на затылок. Не чтобы ударить, а чтобы заявить свои права.

Верховный не позволил Чжао коснуться меня. Он сидел в своей запертой келье за несколько ли отсюда, боролся со своими демонами, но его восприятие ни на секунду не отпускало меня. И стоило кому-то попытаться причинить мне вред — его ци ударила без предупреждения, нарушая все правила невмешательства в дела низших учеников.

«Так вот оно что», — холодок, не имеющий ничего общего с морозом вокруг, пробежал по моей спине.

Он не избегает меня, чтобы защитить храм. Он избегает меня, потому что боится того, что сделает, если окажется рядом. Его контроль висит на волоске. И этот волосок — дистанция между нами.

Чжао продолжал пресмыкаться на земле, не смея поднять головы. Ледяные щепки, висевшие в воздухе, со звоном осыпались на камни, превратившись в лужицы воды. Давление начало медленно отступать, но незримый взгляд остался.

Я молча собрала в корзину листья лилий, стараясь, чтобы мои руки не дрожали, и пошла прочь, оставив перепуганного адепта лежать у кромки воды.

Этот эксперимент дал мне ответ, но он же открыл бездну, заглядывать в которую было страшно.

До этого дня я считала, что играю в кошки-мышки со строгим, но праведным божеством. Теперь я поняла: я играю с одержимым. Идеальный нефрит Цзян Хаояна не просто треснул. В эту трещину просочилась тьма, которая была сродни моей собственной демонической сути.

Вечером того же дня, когда солнце скрылось за горами, а Внешний Двор погрузился в сонную тишину, я решилась на второй шаг. Более дерзкий и более опасный.

Если он следит за мной, если он реагирует на угрозу извне... как он отреагирует на мою собственную дерзость?