Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 27 – Аматариэль Джулианна Кортес

Но дни шли, ничего не происходило.

Его внимание было постоянным, удушающим, но... пассивным.

«Чего ты ждешь? — думала я, яростно скребя метлой стыки между мраморными плитами двора. — Ты знаешь, что я не просто немая дурочка. Ты видел, как я отреагировала в библиотеке. Почему ты не пришлешь за мной палачей? Почему не вышвырнешь за Лунные Врата?»

Отсутствие ответов сводило с ума сильнее, чем открытая угроза. Неопределенность — самый страшный яд для того, кто привык контролировать свою судьбу. И однажды утром, когда невидимое давление его взгляда стало особенно тяжелым, заставляя волоски на затылке вставать дыбом, моя демоническая гордость, наконец, подала голос.

Я устала быть мышью под взглядом ястреба. Если мне суждено умереть — пусть это случится. Но я должна знать правила игры, в которую он меня втянул. Я должна прощупать границы своей клетки.

Случай представился ближе к полудню.

Госпожа Ван, чья спина снова разнылась от сырости, отправила меня к Озеру Спящего Дракона — небольшому водоему у самой границы Внутреннего Двора. Там росли особые лунные лилии, чьи широкие листья послушники использовали для заворачивания жертвенного риса. Это была территория, куда слугам разрешалось заходить лишь в случае крайней необходимости и с позволения старших.

Озеро было невероятно красивым. Вода в нем казалась не синей, а глубокого, насыщенного изумрудного цвета из-за высокой концентрации духовной ци. Поверхность была усыпана раскрывшимися бутонами белых лотосов, источающих сладковатый аромат. За озером, на возвышении, виднелись резные стены Павильона Одинокой Луны, скрытые за полупрозрачной дымкой защитных формаций.

Я опустилась на колени у самого края воды, положив рядом плетеную корзину. Мой план был прост до безумия. Я собиралась нарушить правило, чтобы посмотреть, последует ли реакция невидимого наблюдателя.

Закатав рукава грубой серой рубахи выше локтей, я потянулась за ближайшим листом лилии.

И тут за моей спиной раздались тяжелые, сердитые шаги.

— Что ты здесь забыла, нечистая? — голос принадлежал Чжао, одному из старших адептов Внешнего Двора. Он славился своим скверным характером и презрением к тем, кто не обладал духовным корнем.

Я медленно обернулась, изображая испуг, и поклонилась, указывая на корзину и листья лилий.

— Госпожа Ван послала? — Чжао презрительно скривился, глядя на меня сверху вниз. В его руках была бамбуковая трость, которую старшие использовали для наказания нерадивых учеников. — Эта старая карга совсем выжила из ума, раз отправляет такую грязь к священному озеру. Твоя аура оскверняет воду, предназначенную для подношений!

Он шагнул ближе. Я опустила глаза, продолжая кланяться, но все мое внимание было устремлено к Павильону Одинокой Луны.

«Смотри на меня, — мысленно позвала я Верховного Жреца. — Я знаю, что ты смотришь. Что ты сделаешь?»

— Убирайся отсюда, пока я не переломал тебе ноги! — рявкнул Чжао.

Я не двинулась с места. Сложив руки в умоляющем жесте, я отрицательно замотала головой, показывая, что не могу уйти без листьев, иначе меня накажет госпожа Ван.

Мое неповиновение взбесило адепта и его лицо пошло красными пятнами. В обычных обстоятельствах я бы уже давно ретировалась, но сейчас мне нужен был этот конфликт.

— Ах ты, немая тварь! Ты смеешь перечить старшему?! — взревел он, поднимая бамбуковую трость. На ее конце блеснула слабая, но болезненная вспышка желтой ци. Для смертного удар такой палкой обернулся бы сломанными костями и месяцем кровавой рвоты.