Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 71 – Аматариэль Джулианна Кортес

Я провел ладонями вверх по ее ногам, скользнув под шелк халата, и положил голову ей на колени. Ее руки, после недолгого колебания, неуверенно опустились на мои волосы. Ее тонкие пальцы зарылись в темные пряди. От этого простого жеста по моему телу прошла судорога невыносимого, абсолютного покоя.

— Хаоян, — прошептала она, и в ее голосе звучала обреченность. — Они начнут войну. Вся Поднебесная поднимется против тебя, из-за меня. Ты не сможешь убить их всех.

Я медленно поднял голову, мой взгляд встретился с ее глазами.

— Смогу, — произнес я с пугающей искренностью. — Если это потребуется, я залью этот мир кровью так глубоко, что в ней утонут горы. Но я не стану ждать, пока они придут сюда.

Она замерла, ее пальцы напряглись в моих волосах.

— Что ты задумал?

— Храм Белого Лотоса — это могила для старых богов, Хуаньси. И нам здесь больше не место. Мы уходим.

Ее глаза расширились.

— Куда? Праведные кланы контролируют все территории...

— Не все, — я нежно, но властно перехватил ее ладонь и поднес к своим губам, целуя каждый шрам на ее запястье. — Есть земли, куда не осмелится ступить ни один светлый заклинатель. Пустоши Забвения, там, где когда-то пала империя демонов.

Она вздрогнула всем телом, услышав упоминание своей уничтоженной родины.

— Ты... ты хочешь отвести меня туда? В мертвые земли?

— Я хочу возродить их для тебя, — мой голос обрел силу и фанатичную, темную торжественность. — Ты была предводительницей демонов, но у тебя отняли трон. Светлые кланы разрушили твой дом, заставили тебя прятаться в грязи и страхе. Я клянусь своей собственной душой, Чжэн Хуаньси: я верну тебе всё.

Я поднялся с колен, нависая над ней, и мои глаза горели черным пламенем нового предназначения.

— Я соберу для тебя новую армию из теней и пепла. Я выстрою для тебя дворец из костей тех, кто посмел поднять на тебя меч. Я стану твоим мечом, твоим щитом и твоим карающим пламенем. Ад, о котором я говорил... он станет нашим королевством.

Она смотрела на меня, затаив дыхание. В ее глазах отражалось мое безумие, и, к моему восторгу, я видел, как ее демоническая суть откликается на эту клятву. Тьма внутри нее поднимала голову, признавая во мне не просто любовника или тюремщика, а своего истинного Темного Императора.

— Когда мы уходим? — прошептала она, и ее голос больше не дрожал. В нем зазвенела сталь бывшей правительницы.

Мои губы изогнулись в хищной улыбке.

— Завтра на закате. Как только тени станут достаточно длинными, чтобы скрыть наш путь. А до тех пор...

Я плавно опустился на ложе рядом с ней, одним движением сбрасывая с нее шелковый халат. Мои руки властно прижали ее к Морозному Нефриту.

— ...до тех пор мы будем прощаться с моей святостью.

Последние часы в нашей запечатанной кровавыми рунами клетке текли с обманчивой, гипнотической неспешностью.

Солнце клонилось к закату, хотя за наглухо закрытыми ставнями Павильона Одинокой Луны этого не было видно. Я чувствовала приближение сумерек кожей, по тому, как менялась плотность духовной энергии вокруг. И по тому, как менялся Цзян Хаоян.

Он стоял у изножья ложа из Тысячелетнего Морозного Нефрита, полностью облаченный. Но это были не те сияющие белые одежды, в которых его привыкла видеть Поднебесная. На нем был плотный, боевой халат из темного, как вороново крыло, шелка, расшитый серебряными нитями, складывающимися в узоры не облаков, а грозовых разрядов. Его длинные волосы были туго перехвачены простой кожаной лентой. На поясе, в ножнах из черного дерева, покоился Цзяньсюэ — божественный меч, чья аура теперь пульсировала зловещим, холодным светом, отравленная новой ци своего хозяина.