Книга Моя единственная религия: Грех для Верховного, страница 69 – Аматариэль Джулианна Кортес

— Ритуала не будет, — произнес я.

Слова прозвучали негромко, но ветер мгновенно стих, словно сама природа испугалась того тона, которым это было сказано.

Старейшины застыли, а Мудрец Фэн побледнел.

— Ваше... Святейшество? — переспросил он, не веря собственным ушам. — Но гора погибнет. Защитный барьер рухнет, и праведные кланы решат, что Храм пал! Мы должны...

— Вы ничего не должны, кроме как подчиняться моей воле! — мой голос сорвался на рык.

Я больше не сдерживался и выпустил свою ауру на волю.

Черно-серебристая ци, тяжелая, как океанская толща, обрушилась на Лунные Врата. Защитный барьер, отделяющий мою террасу от старейшин, затрещал, не выдерживая давления своего собственного создателя, и разлетелся сверкающими осколками.

POV Цзян Хаоян

Волна моей энергии ударила по старейшинам. Пятеро могущественных заклинателей, чья сила заставляла трепетать империи, были вдавлены в землю, словно ничтожные насекомые. Раздался хруст ломающихся плит. Двое из них изошлись кровавым кашлем, не в силах вынести чудовищного духовного давления.

Я медленно начал спускаться по лестнице. Мои босые ноги ступали по холодному мрамору, не чувствуя холода.

— Вы смеете указывать мне, как управлять моей горой? — я остановился в пяти шагах от распластанного мудреца Фэна. — Вы смеете тревожить мой покой из-за увядших цветов и грязной воды?

Мудрец Фэн с трудом повернул голову, из уголков его губ текла кровь. Его глаза смотрели на меня с абсолютным, кристально ясным пониманием. Иллюзии рухнули, он наконец-то увидел Истину.

— Тьма... — прохрипел старейшина, и по его морщинистой щеке скатилась слеза отчаяния. — Она не в земле, тьма в вас. Ваше Святейшество... ваш дух... он осквернен.

Один из младших старейшин, не выдержав этого богохульного откровения и с криком вскинул руку. В его пальцах вспыхнул сигнальный талисман. Он собирался подать знак кланам Поднебесной. Сигнал о том, что Верховный Жрец пал и стал демоном.

Мой взгляд метнулся к нему.

Я даже не стал обнажать Цзяньсюэ, просто поднял руку и сжал пальцы в кулак.

Младший старейшина захрипел. Его тело выгнулось неестественной дугой, сигнальный талисман выпал из ослабевших пальцев, не успев зажечься. Невидимые тиски моей ци сомкнулись на его горле и меридианах, сминая их, как сухую рисовую бумагу.

— Нет! — закричал Фэн, протягивая руку к товарищу. — Хаоян, остановись! Вспомни Дао! Вспомни клятвы!

— Мое Дао мертво, — равнодушно ответил я, глядя, как глаза младшего старейшины закатываются. Я не убил его, но раздробил его даньтянь, превратив в калеку, не способного больше управлять энергией. Его тело рухнуло на камни.

Остальные трое замерли в парализующем ужасе. Они смотрели на меня не как на своего лидера, а как на худший ночной кошмар, воплотившийся в реальность.

И они были правы.

Я был кошмаром, стал монстром, который готов сжечь этот мир дотла, лишь бы согреть руки той, что спала в моей постели.

— Слушайте меня внимательно, — я опустился на корточки перед мудрецом Фэном, глядя в его полные слез глаза. — Гора Цинлун меняется, потому что меняюсь я. Если праведные кланы спросят — вы ответите, что Верховный Жрец постигает новую, недоступную им ступень просветления. Если они попытаются сунуться сюда со своими компасами и мечами — вы прогоните их.