Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 44 – Арина Вольская

— Ты слышал меня? — спросила она.

Ответа не было.

Но нить продолжала греть.

Тисса принесла воду и хлеб.

— Госпожа, вы должны поесть, — сказала она, ставя поднос на столик. — Вы упадёте в обморок, если не будете есть.

— Я не хочу, — ответила Элиан, не открывая глаз.

— Нужно, — настаивала Тисса. — Я знаю, вам плохо. Но если вы не поедите, станет ещё хуже. Пожалуйста.

Элиан вздохнула, села и взяла кусок хлеба.

Он был чёрствым, с твёрдой коркой и крошащимся мякишем. Она отломила маленький кусочек, пожевала. Вкуса не чувствовалось. Только горечь на языке.

— Принеси мне мёда, — сказала она. — И чаю. Горячего.

— Сейчас, госпожа!

Тисса выбежала.

Элиан осталась одна.

Она смотрела в окно — сквозь щель между шторами пробивался солнечный луч, золотой и тёплый. В нём танцевали пылинки — тысячи маленьких точек, которые кружились в бесконечном вальсе.

«Как я, — подумала Элиан. — Тоже кружусь. Тоже не знаю, куда приземлюсь».

Она доела хлеб, запила водой из кувшина — холодной, с привкусом железа — и снова легла.

Чёрная нить пульсировала.

— Ты там? — прошептала она.

— Я всегда здесь, — ответил голос.

И она почти поверила.

Вернулась Тисса с чаем.

Маленький заварочный чайник из белого фарфора с синими васильками — тот самый, который Элиан привезла из южных земель год назад. Пар поднимался над носиком, сворачиваясь в причудливые спирали, и пахло мятой, липой и почему-то яблоками.

— Кухарка добавила туда мёда и корицы, — сказала Тисса, наливая чай в кружку. — Говорит, это помогает от слабости.

Элиан взяла кружку. Фарфор был горячим, обжигал пальцы, но она не убирала руки — тепло было приятным, почти целительным.

Она сделала глоток.

Чай был сладким, терпким, с горьковатым послевкусием. Мёд таял на языке, корица щипала нёбо. Тепло разливалось по телу, согревая замёрзшие пальцы, успокаивая дрожь в коленях.

— Спасибо, Тисса, — сказала Элиан. — Ты настоящий друг.

Тисса покраснела.

— Я просто служанка, госпожа.

— Нет, — покачала головой Элиан. — Ты — друг. И я этого не забуду.

Тисса опустила глаза, но улыбнулась.

После чая Элиан стало лучше.

Она встала, прошлась по комнате, размяла ноги. Тело слушалось — не идеально, но достаточно, чтобы не падать при каждом шаге.

— Тисса, помоги мне одеться. Я хочу выйти в сад.

— Но госпожа, вы так слабы!

— Слабость пройдёт, — ответила Элиан. — А сад не ждёт.

Тисса вздохнула, но принесла платье — тёплое, шерстяное, серое, с высоким воротом и длинными рукавами. Помогла застегнуть пуговицы, завязать пояс, поправить воротник.

— Вы красивая, — сказала она, отходя на шаг. — Даже в этом старом платье.

— Льстец, — усмехнулась Элиан.

— Правда, — обиделась Тисса.

— Я знаю, — Элиан погладила её по щеке. — Спасибо.

Они вышли в коридор.

Сад был пуст.

Только старый садовник возился с розами — подрезал сухие ветки, рыхлил землю, перевязывал стебли. Увидев Элиан, он поклонился и продолжил работу.

— Доброе утро, мастер Грегор, — сказала Элиан.

— Доброе утро, ваша светлость, — ответил он, не поднимая головы.

— Как розы?

— Плохо, — вздохнул садовник. — Осень. Холода. Скоро укроем их на зиму.

— Укройте, — кивнула Элиан. — Они заслуживают.

Она прошла по аллее, вдыхая запах мокрой листвы и прелой земли. Ветер шевелил волосы, бросал в лицо мелкие капли дождя — небо хмурилось, собиралось плакать.