Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 58 – Арина Вольская

Третьим — маленькая бархатная коробочка. Внутри, на чёрной подушечке, лежала брошь. Серебряная, в виде солнца, с крошечными бриллиантами вместо лучей. Элиан поднесла её к свету — камни заискрились, рассыпая по стене радужные зайчики.

— Красиво, — сказала Тисса, выглядывая из-за её плеча. — Вы будете носить?

— Буду, — ответила Элиан, закрывая коробочку. — Но не сегодня.

— Почему?

— Потому что сегодня я хочу быть собой. А себя я не украшаю бриллиантами.

Она встала, потянулась — хрустнули позвонки, заныла поясница, напоминая о вчерашнем испытании — и подошла к шкафу.

— Тисса, доставай серое платье. То, с кружевом.

— Но госпожа, сегодня его светлость пригласил вас на завтрак! Вы не можете явиться в сером!

— Могу, — ответила Элиан, снимая с вешалки платье. — И явлюсь. И буду улыбаться. И благодарить за подарки. А потом пойду в лес.

— Опять в лес? — Тисса вздохнула. — Вы там каждый день пропадаете. Люди начинают говорить.

— Пусть говорят, — Элиан натянула платье через голову. — Мне нечего скрывать.

Она соврала.

Ей было что скрывать.

Но Тисса не должна была знать.

Завтрак проходил в малой столовой — той самой, с тёмно-зелёными бархатными стенами и хрустальной люстрой, которая сегодня почему-то не горела. Вместо люстры свет давали свечи — десятки, сотни свечей, расставленных на столиках, на подоконниках, даже на полу в больших стеклянных вазах.

Пахло воском, кофе и чем-то сладким — ванилью, кажется. Или корицей.

Аэрон сидел во главе стола, сегодня — не рядом с королём, а напротив пустующего места, которое явно предназначалось Элиан. Увидев её, он поднялся — плавно, грациозно, как танцор — и отодвинул стул.

— Вы сегодня прекрасны, — сказал он, и глаза его скользнули по серому платью, по распущенным волосам, по отсутствию украшений. — Как всегда.

— Вы слишком добры, — ответила Элиан, садясь.

Она не добавила «как всегда».

Потому что это было бы слишком фальшиво даже для неё.

Король уже сидел на своём обычном месте — хмурый, молчаливый, с газетой в руках. Он даже не поднял головы, когда Элиан вошла. Лионель — разумеется, она была здесь — поправляла локон и стреляла глазками в Аэрона.

— Ты получила подарки? — спросила она, не скрывая зависти. — Я слышала, его светлость прислал тебе целую корзину.

— Получила, — кивнула Элиан, беря со стола круассан. — Очень красивые. Я буду беречь их.

— А брошь? — не унималась Лионель. — Ты уже надела?

— Нет, — ответила Элиан, откусывая кусочек. — Берегу для особого случая.

Она не сказала, каким будет этот особый случай. Может, день её победы. Может, день его падения.

Круассан был свежим — слоёное тесто хрустело на зубах, рассыпаясь золотистыми крошками. Внутри оказалась шоколадная начинка — тёмная, горьковатая, почти жидкая. Элиан закрыла глаза от удовольствия.

— Вкусно? — спросил Аэрон, наблюдая за ней.

— Божественно, — ответила она.

Он улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ.

Их улыбки были похожи — одинаково фальшивые, одинаково пустые. Как две маски на одном балу.

После завтрака — урок.

Сегодня Аэрон учил её работать с печатями — не создавать, а распознавать. Он разложил на столе несколько листов пергамента с начертанными символами и велел определить, какие из них настоящие, а какие — подделка.

— Печать — это не просто магия, — говорил он, расхаживая по комнате. — Это воля. Воля мага, заключённая в форму. Если воля слаба — печать рассыплется. Если сильна — будет стоять веками.