Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 78 – Арина Вольская

— Завтра я приду снова, — сказала она.

— Я буду ждать, — ответил он.

— Ты всегда ждёшь.

— Потому что ты всегда приходишь.

Она отпустила его руку, повернулась и пошла к выходу.

— Элиан, — окликнул он.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Береги себя, — сказал он. — Пожалуйста.

— Постараюсь, — ответила она.

И шагнула в темноту.

Но на этот раз, поднимаясь по лестнице, она не чувствовала холода.

Потому что внутри неё горел огонь.

Маленький, тёплый, живой.

Огонь, который зажёг он.

И который она не даст погасить никому.

«Я подслушивала. Стыдно, но я подслушивала. Прижалась ухом к холодной двери и слушала, как сестра говорит с Аэроном. Её голос — сладкий, как мёд, и такой же липкий. “Она что-то скрывает, — сказала она. — Ритуал не мог провалиться просто так”. А он ответил: “Я знаю. Но не могу понять — что”. И я стояла за дверью, и во рту у меня пересохло, а сердце билось так, что, казалось, его слышно во всём коридоре. “Может, она связалась с тёмными?” — спросила Лионель. “Не может быть, — ответил Аэрон. — Она слишком глупа”. Слишком глупа. Он назвал меня глупой. И я почувствовала облегчение. Потому что глупых не боятся. Глупых не подозревают. Глупым позволяют ошибаться. “Пусть думают, что я глупа”, — прошептала я, отходя от двери. — “Пусть думают. Это будет их главной ошибкой”».

— Из дневника Элиан, который она сожжёт через два года, за час до собственной смерти

Третье освящение прошло тяжелее, чем предыдущие.

Элиан стояла на коленях в центре круга, сцепив руки в молитвенном жесте, и чувствовала, как магия Аэрона проникает в неё, как кислота, разъедающая металл. Жрецы пели — высокими, заунывными голосами, от которых закладывало уши. Ладан душил, свечи слепили, и где-то на грани сознания она слышала собственное сердцебиение — слишком быстрое, слишком громкое, как набат.

«Терпи», — говорила она себе. — «Терпи. Это не навсегда».

— Ты чиста, — сказал Аэрон, когда ритуал закончился. — Богиня довольна тобой.

Элиан открыла глаза. Мир был расплывчатым, как сквозь мутное стекло. Она моргнула несколько раз, и зрение постепенно вернулось.

— Благодарю, — прошептала она, поднимаясь.

Ноги дрожали, но она удержалась.

— Иди, отдохни, — сказал Аэрон, и в его голосе послышалась забота — настоящая или фальшивая, Элиан уже не разбирала. — Завтра у нас будет сложный день.

— Какой? — спросила она.

— Завтра мы начнём готовиться к великому испытанию, — ответил он. — Богиня хочет убедиться, что ты достойна её дара.

Элиан кивнула и вышла из храма.

В коридоре её ждала Тисса — бледная, испуганная, с кружкой горячего молока в руках.

— Госпожа, — сказала она, подавая кружку. — Выпейте. Это согреет.

Молоко пахло мёдом и корицей. Элиан сделала глоток — тепло разлилось по горлу, по груди, по животу, согревая замёрзшие пальцы.

— Спасибо, — сказала она. — Ты — моё спасение.

— Я просто служанка, — ответила Тисса, но уши её покраснели.

После освящения Элиан не пошла в свою комнату. Вместо этого она свернула в восточное крыло, где располагались покои Аэрона и Лионель. Ей нужно было кое-что проверить.

Коридоры были пусты — только стражники изредка попадались навстречу, но они не обращали на неё внимания. Святая имеет право ходить где угодно. Даже там, где ей не рады.