Книга Заново. В твоей тени — свет, страница 77 – Арина Вольская

— Ничего, — ответила Элиан. — Холод отрезвляет.

Она остановилась у старого дуба — огромного, с раскидистой кроной, который помнил ещё её прадеда. Кора была шершавой, покрытой мхом и лишайниками. Элиан положила ладонь на ствол и закрыла глаза.

Дерево было старым. Мудрым. Оно видело столько смертей, сколько ей и не снилось. И всё равно стояло. Жило. Дышало.

— Научи меня, — прошептала Элиан. — Как стоять, когда всё внутри рушится.

Дуб молчал.

Но она почувствовала — где-то глубоко, под корой, под древесиной, под землёй — билась жизнь. Медленная, тягучая, но несокрушимая.

— Спасибо, — сказала Элиан, убирая руку.

— Кому? — удивилась Тисса.

— Дереву, — ответила Элиан. — Оно хороший учитель.

Тисса не поняла, но кивнула.

Вечером Элиан снова пошла в лес.

Она знала, что не должна. Аэрон мог следить. Разведчики могли ждать. Но она не могла не пойти.

Она должна была увидеть его.

Убедиться, что он жив. Что он не забыл её. Что чёрная нить — не просто магия, а связь.

Стражники спали.

Как всегда.

Элиан прошла мимо них, как призрак, и спустилась вниз.

Дариан сидел на своём обычном месте — у стены, прислонившись спиной к кристаллу. В руках он держал книгу — «Легенды южных морей» — и, казалось, даже не заметил её прихода.

— Ты сегодня бледна, — сказал он, не поднимая головы.

— Освящение, — ответила Элиан, садясь на пол.

Он отложил книгу.

— Я же просил тебя отдыхать, — сказал он.

— Я и отдыхала, — ответила она. — Целых полдня.

— Недостаточно.

— Достаточно, — возразила Элиан. — Я жива. А это главное.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Серые глаза — в темноте они казались почти чёрными — изучали её лицо, её руки, её дрожащие пальцы.

— Ты не должна была приходить сегодня, — сказал он.

— Я знаю, — кивнула Элиан. — Но я не могла остаться там.

— Почему?

Она помолчала.

— Потому что там я чувствую себя пустой. А здесь… здесь я чувствую себя живой.

Он не ответил.

Просто подвинулся к решётке и протянул руку.

— Иди сюда, — сказал он.

Элиан подползла ближе. Их разделяли прутья решётки — холодные, толстые, покрытые ржавчиной.

— Дай руку, — сказал он.

Она протянула.

Он взял её ладонь в свои — худые, длинные, с выступающими суставами — и прижал к решётке. Пальцы его были холодными, почти ледяными, но в этом холоде чувствовалось что-то живое.

— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Я знаю. И буду повторять, пока ты не поверишь.

Элиан улыбнулась.

— Ты странный, — сказала она. — Тёмный властелин, который утешает святую.

— А ты странная святая, — парировал он. — Которая приходит в темницу не убивать, а лечить.

— Лечить?

— Да, — сказал он. — Твои пироги. Твой чай. Твои книги. Твоя улыбка. Это лечит. Больше, чем любая магия.

Элиан почувствовала, как к щекам прилила кровь.

— Ты слишком много говоришь для монстра, — сказала она.

— А ты слишком мало для святой, — ответил он. — Может, мы друг друга уравновешиваем?

Она не ответила.

Просто сидела, чувствуя его пальцы на своей ладони через холодные прутья решётки.

И чёрная нить на её безымянном пульсировала в такт его сердцу.

Перед уходом Элиан подошла к решётке.

— Дай руку, — сказала она.

Дариан протянул ладонь. Худую, длинную, с выступающими суставами. Элиан взяла её в свои — маленькие, тёплые, с короткими ногтями — и сжала.